Прежде, чем Марикета отвечает, он целует её снова, и его сильные руки приподнимают её, усаживая к нему на колени. Мари стонет, когда его эрекция упирается в её промежность, и это ощущение того, как он возбуждён, заводит её саму так, что дыхание перехватывает.
– Боже, – шепчет она, когда его губы скользят по её шее. – Джейк, я так тебя люблю.
– Это да, – ухмыляется он. – Но я тебя не об этом спрашивал. Ты чувствуешь себя искусственной, Принцесса?
Его горячее дыхание на коже разжигает внутри огонь, его рука поднимается к её груди, и через ткань футболки он задирает её бюстгальтер. Пальцы зажимают сосок, срывая с губ Марикеты короткий вскрик.
– Нет!
– Врёшь мне в лицо, любимая? – с угрозой спрашивает Джейк. Его синие глаза темнеют, и Мари с трудом подавляет дрожь. – Похоже, я научился распознавать твою ложь.
– Правда? – невинно спрашивает Мари, сжимая его плечи и медленно двигаясь вдоль его члена. Чёрт, их разделяют два слоя плотной джинсовой ткани – а она всё равно чувствует, как он становится ещё твёрже, это так… Так… Завораживает – ощущение власти над ним вперемешку с собственной отчаянной жаждой быть ближе.
– Ага, – кивает Джейк, с шипением выдыхая, ты сам говорил, что в эту игру могут играть двое, – тебе надо научиться быть честной, Принцесса.
– Арагорн, – Мари закусывает губу и осекается, продолжая инстинктивно двигаться. Внезапно возбуждение отступает так резко, будто бы ужасающая необходимость объяснить ему всё оказывается сильнее всего на свете, становится отчаянной, сравнимой разве что с потребностью ощутить его внутри, той потребностью, которая управляет ей каждый раз, когда они оказываются наедине. И сейчас это всё так несвоевременно, но…
Но Джейк понимает. Конечно, он понимает – он, кажется, знает её лучше, чем она сама. Он неожиданно поднимается с пола, потянув её за собой и помогая ей встать.
– Так ты действительно это ощущаешь. Чёрт, Марикета. Я думал, что ты несерьёзно.
– Я… – у Мари резко пересыхает в горле. – Это… – она качает головой, пытаясь сформулировать то, что её беспокоит. – Боже, я просто не могу. Я в шоке от того, что все с такой лёгкостью это приняли, потому что я… Я не могу.
– Не можешь что? – настаивает Джейк, убирая с её лица волосы, касаясь так нежно, что это что-то разламывает внутри.
– Я не приняла этого. Я едва верю, что Ваану действительно создал меня, даже несмотря на то, что провела с ним так много времени… Но это не идёт ни в какое сравнение с тем, что… Со всей этой ерундой по поводу того, что Диего меня придумал. Это сводит с ума. Я действительно не чувствую себя реальной… Живой… Не чувствую, что я человек.
– Принцесса, – серьёзно произносит Джейк, – забей, это не…
– Это не так-то просто, – торопливо перебивает Мари, – мне кажется, что я искусственная. Будто я какая-то иллюзия… Будто я обманываю всех вокруг своей природой, особенно… Особенно – тебя.
– Обманываешь меня своей природой, – Джейк скептически приподнимает бровь. – Что за ерунду ты несёшь?
– Я как-то говорила тебе, что не знаю, кто я такая. А теперь я знаю, но… легче мне не стало.
Джейк качает головой и ведёт Марикету за собой в ванную, где ставит её напротив широкого зеркала и сам становится сзади, прижимаясь к её спине и перехватывая её ладони, заставляя ухватиться за края умывальника. Холодный мрамор под пальцами – контраст с его горячей кожей.
– Посмотри на себя, Марикета, – шепчет он, выпуская её руки и обхватывая её горло ладонью, – посмотри внимательно. – Марикета честно пытается подчиниться, но глаза сами собой закрываются, и она с удивлением чувствует, как по щекам стекают слёзы. – Нет, Принцесса, открой глаза и посмотри на то, что вижу я. – Мари с трудом поднимает веки, пытаясь сделать то, что он хочет, но видит только Джейка. Его яркие синие глаза, наблюдающие за ней. Изгиб его чувственных губ. Чёртово совершенство его лица. – Посмотри на себя, – настойчиво повторяет он. Его ладонь поднимается от горла выше, и Мари не может отвести взгляд от того, как он обрисовывает большим пальцем контур её нижней губы. – Ты живая. Я докажу. – Он подвигается ещё ближе, мягко прикусывает мочку её уха. – Забавно, Принцесса. Никогда не замечал, что у тебя уши не проколоты.