А ещё через некоторое время они выходят к проклятой пещере.
Марикета замирает, глядя на укреплённый позолоченным деревом вход.
И голову ожидаемо и привычно пронзает жуткая боль.
★
Покрыта кровью, грязью и чёрт его знает, чем ещё.
Потребовалось много времени, чтобы добраться до «Небожителя». И ещё больше на то, чтобы вытащить из офиса Рурка труп Зары.
Наверное, это всё происки острова, но она, окровавленная, с уставившимися в пустоту глазами, почти выглядела живой.
Но не была.
Никто из них не был.
Сначала я с завидным упорством привезла сюда тело Джейка. На угнанном у Арахнидов джипе – впрочем, им-то он уже не нужен, все подохли. Все до единого.
Потом отправилась за Алистером. Обречённая усталость в его взгляде, прежде чем кинжал Сераксы вылетел из моей руки в его грудь – возможно, я видела бы кошмары о том, как он на меня смотрел в тот момент, если бы вообще могла спать.
И всё-таки мне показалось правильным похоронить его рядом с другими. Все они до единого лежат в этой пещере, видимо, пока я была в анабиозе, мои друзья хоронили здесь всех павших…
Так я и узнала, что никого больше не осталось.
Хотя чувствовала это ещё до того, как оказалась в пещере. Даже не знаю, где и кто из них похоронен – за исключением Грейс, Джейка, Алистера и Зары, чьи могилы копала сама. Хотя, нет – Грейс… Её могилу мы вырыли вместе с другими.
С теми, кто сейчас лежит рядом с ней.
Кажется, я всё-таки чувствую, где и кто нашёл своё последнее пристанище. Чувствую, чьи останки под каждым из холмиков, несмотря на то, что на них нет никаких опознавательных знаков. И на то, что меня не было рядом, когда это происходило.
Я осталась одна. Даже враги погибли. Мне больше нечего здесь делать. И некуда пойти. Я даже не могу искать мести – все мертвы. Все.
Мира больше нет. Ни того, за пределами острова, ни моего.
Я – пустая оболочка. Ничто.
У меня не осталось слёз. Не осталось эмоций. Не осталось ничего, ради чего я могла бы жить.
Безразлично смотрю на кинжал в моих руках – тот, который оборвал жизнь Алистера.
Если я сейчас… Если… Даже некому будет похоронить меня рядом с теми, кого я любила.
Кого люблю.
– Мы должны попробовать ещё раз, – вдруг доносится до меня шёпот из темноты пещеры, а потом мир взрывается ослепительной вспышкой.
★
– Марикета? – Мари стоит на коленях перед входом в пещеру, и отрезвляет не голос Меланте, а боль в груди – вцепилась себе в кожу, будто пыталась выдрать разрывающееся от боли сердце. Не произошло, это не произошло… Этого никогда не случится. Если не напоминать себе об этом, можно сойти с ума. – Что случилось?
Мари поворачивается к Меланте и почти не видит её лица от слёз, размывающих зрение.
– Я… – Единственное слово вырывается из горла глухим сипением. Как об этом рассказать – да и стоит ли? – Я в порядке, – так же сипло отвечает она в конце концов. Вру всем на свете – и ей совру.
– Нет, ты не в порядке.
Марикета вытирает слёзы – а на деле размазывает их грязными руками по лицу – и встаёт с колен.
– Это неважно. Я вспомнила то, чего не произошло. Просто пойдём дальше.
– То, чего не произошло, – эхом откликается Мэл, – Марикета, что…
– Эта тема закрыта! – со злостью, которой сама от себя не ожидала, перебивает Мари. – Мы идём дальше, ясно?
– Нет, не идём, – заявляет Меланте. – Никуда мы, нахрен, не идём! Солнце клонится к закату. Мы либо ночуем здесь, либо…
– Либо что?!
– Либо вали сама куда хочешь! – взрывается Мэл. – Тащусь за тобой, как собачка на привязи! Достало!
– Тащишься за мной? – шипит Марикета. – Да и пошла бы ты нахуй, Мэл! Если бы я не попёрлась за тобой, я бы сейчас была рядом с мужем и друзьями, а не… Не… Иди ты, короче, – Мари откидывает с лица волосы и ещё раз уточняет, куда Меланте следует пойти.
Не слушая, что она ей ещё скажет, Мари поправляет лямки рюкзака и уходит в сторону джунглей. И через четверть часа понимает, что стерва права. Солнце действительно садится, а она вообще не помнит дороги. Плюнув от злости себе под ноги, Мари разворачивается и возвращается на поляну, где оставила Меланте.
Которая между делом развела костёр.
– Вернулась, – прохладно произносит она, смерив Мари взглядом с головы до ног – таким взглядом, за который хочется со всей дури вмазать.
– Я тебе уже сказала, куда ты можешь пойти, – огрызается Марикета.
– Сколько тебе лет? – неожиданно спрашивает Меланте. На Ла-Уэрту давно опустилась ночь, и Мэл первая нарушает часовую тишину между ними.