– Прекрасно я себя чувствую, – с некоторым раздражением отвечает она. – Но очень уж хочу знать, что тут происходит.
– Разумеется, хочешь, – вздыхает Диего. – Ладно, давай так. Пять лет назад все мы полетели на Ла-Уэрту. И там кое-что случилось.
– Кое-что? – переспрашивает Мари. – Это что же такое там случилось, что я ничего не помню?
– Я не могу тебе всего рассказать, и, – он повышает голос, видя, что она набрала в лёгкие побольше воздуха, явно собираясь возражать, – не спорь, не могу рассказать сейчас, потому что ты неизвестно где была целых пять лет! Я не уверен в том, что ты сможешь адекватно оценить ситуацию, Марикета.
Она выпрямляется на кресле, глядя на Диего широко распахнутыми глазами.
– Не смогу адекватно оценить? – шипит она. – Я что, по-твоему, сумасшедшая?
Диего смотрит на неё долгим пронзительным взглядом.
– В некотором роде, – наконец, осторожно отвечает он. Она только шумно выдыхает через ноздри, сдерживая ярость. – Слушай, малышка, ты появилась из ниоткуда после пятилетнего отсутствия, и вдобавок ничего не помнишь. Как сама думаешь, с твоей башней всё в порядке?
Мари растерянно моргает.
– Нет. Наверное, не всё. Ладно, – как-то подозрительно легко соглашается она, – можешь рассказать мне только то, что считаешь нужным. Диего, – она щурится, – но я всё равно узнаю всю правду.
– Я в этом не сомневаюсь, – морщится Диего. – Итак, давай начнём вот с чего. Пять лет назад мы отправились на Ла-Уэрту. Когда мы прибыли в отель, он был совершенно пуст. Мы думали, что на всём острове нет ни души, но это оказалось совсем не так… В общем, – Диего тяжело вздыхает, – вышло так, что мы провели там немного больше, чем рассчитывали.
– И всё? – с подозрением спрашивает Мари. – Что в итоге-то?
– В итоге… В итоге там происходили совершенно невероятные вещи, Мари. Такие, которые я не могу объяснить сам. Может быть… Если мы немного подождём, пока ты адаптируешься… Тогда я смогу всё рассказать. Просто постарайся не задавать слишком много вопросов, ладно?
Диего Рикардо Ортиз Сото, ты несёшь что-то не то.
– Я буду задавать вопросы, – холодно произносит Марикета. – Буду, и ты не сможешь мне запретить. Потому что я, блядь, пришла в себя в аэропорту Кеннеди, окружённая незнакомыми людьми. Меня забрали Шон Гейл и Мишель Нгуйен, с которыми я едва ли перемолвилась словом за три года в Хартфилде. Но при этом они ведут себя так, словно очень хорошо меня знают. И все вы смотрите на меня так, будто я восстала из мёртвых, так что…
– Потому что это так и есть, – бормочет Диего, и от этих слов внутри него снова образуется пустота, появившаяся, когда он заставил себя поверить, что Марикеты больше нет. Но сам факт её присутствия быстро заполняет эту пустоту, хоть это всё и кажется по-прежнему невероятным. – Как раз перед тем, как мы покинули остров, ты просто… Исчезла.
– Растворилась в воздухе, ага, как же, – фыркает Мари. – Куда исчезла?
– Мы не знаем, – беспомощно разводя руками, отвечает Диего. – Ты просто пропала. Спустя какое-то время нам пришлось признать, что ты, вероятнее всего, погибла. Мы вернулись домой без тебя… Я искал любые зацепки, что угодно, что могло бы указать на твоё местоположение, но тщетно, Мари. Ты была потеряна для всех нас, – он сам слышит, с какой болью эти слова срываются с его губ, и Мари, его чуткая Мари, потрясённо отшатывается. – Всех нас это сломало. Джейк вообще…
– А что Джейк? – с подозрением спрашивает Марикета, и Диего едва сдерживает желание отхлестать себя по щекам за излишнюю разговорчивость. Ведь сам решил, что ничего ей рассказывать не станет, а теперь так глупо прокололся. Придурок.
– Э-э, Мари, – неуверенно бормочет Диего, – понимаешь, там, на острове… То, что случилось… Я бы сказал, что все мы там подружились, но это не то слово, – он слабо усмехается. – Скорее, мы стали семьёй. Большой, дружной семьёй. Такие приключения, – Диего улыбается, – определённым образом сближают. Но ты и Джейк, вы были… Как бы это, – поделикатнее, не скажешь же ей «сначала вы играли в гляделки, потом трахались на любой доступной поверхности, так что рядом с вами находиться было невозможно, а после и вовсе поженились», – очень, – давай, Диего, ты можешь это сказать, – близки.
Глаза Мари ползут на лоб.
– Насколько близки?..
– М-м… Непосредственно близки. И я, прости, конечно, на эту тему больше распространяться не буду, это его дело – его и твоё.
– Нет у меня с ним никаких дел, – возмущается Мари, сдувая упавшую на лицо прядь волос. – Нет, он, конечно, очень симпатичный и всё такое, но мне сейчас не до этого! Я пытаюсь понять, где была последние пять лет!