Да, в этом Майк не сомневался.
После короткого судебного процесса над бывшим командиром, после того, как он и Джейк обелили свои имена, голос совести, редкие ночные кошмары да ещё тот факт, что его лучший друг превратился в тень самого себя после исчезновения Марикеты, отравляли его счастье, но Эстелла всегда была рядом. Прижимала к себе, когда он просыпался среди ночи в холодном поту. С упорством, которому он сам мог бы позавидовать, пыталась вытащить Маккензи из дерьма. А когда вина за содеянное обрушивалась тяжким бременем, просила говорить с ней. И он говорил, облегчал душу, и становилось действительно как-то проще.
– Это был я, – внезапно говорит Майк, и Мари вздрагивает.
– Что был ты? – в недоумении переспрашивает она.
– Это я был тем человеком в костюме, – поясняет Майк, не обращая внимания на предостерегающие взгляды Маккензи. – Знаешь, Марианна, мне кажется несправедливым то, что они все от тебя пытаются скрывать правду.
– Майк, блядь, – шипит Джейк.
– Меня зовут Марикета, – ошарашенно поправляет Мари, словно это сейчас действительно важно.
– Да в курсе я, как тебя зовут, Мэри, – раздражённо бросает Майк. – Я, конечно, не буду тебя грузить деталями, но, думаю, ты должна знать историю Дедули. Остальное, я не сомневаюсь, ты вспомнишь сама. – И он действительно это делает. «Не грузит деталями», если говорить о том, что касается острова, но рассказывает историю своей дружбы с Джейком с самого начала. Не скрывает ничего о том, как оба служили в отряде Арахнидов. Говорит о том, как Лундгрен подставил их обоих. И о том, как Рурк нанял Арахнидов на Ла-Уэрте. О том, как сам был у него на побегушках. Марикета слушает, чуть приоткрыв рот, как будто Майк рассказывает ей какие-то сказки. – Так что, я полагаю, я задолжал тебе извинение, – просто пожимает плечами Майк.
Мари смотрит на него с лёгким прищуром, закусывает губу, словно не может подобрать правильные слова.
– Я… Почему-то думаю, что ты уже извинялся.
– Да, но ты-то этого не помнишь.
– Точно, – Мари слабо усмехается. – Могу я кое-что спросить?
– Конечно, – Майк широко улыбается, чувствуя, как груз вины падает с его плеч. Джейк сдавленно матерится.
– Тот мудак Лундгрен. Что с ним теперь?
Джейк с облегчением выдыхает. Майк, собственно, тоже – из всего, что Марикета могла бы спросить после этой истории, она поинтересовалась именно судьбой ублюдка Лундгрена.
– Сто восемьдесят лет тюремного заключения, – с удовольствием отвечает Майк.
– Жаль, – фыркает Мари, – уж кто-то, а он заслужил высшую меру. С другой стороны, это было бы слишком просто.
От того, как жёстко звучит её голос, Майк улыбается ещё шире.
– Напомни мне не записывать тебя в список моих врагов, Мэрайя.
– Ещё раз назовёшь меня чужим именем, и обязательно окажешься в моём списке, Микки Маус.
Майк хрипло смеётся, а Джейк на мгновение отвлекается от дороги, чтобы бросить на Марикету обеспокоенный взгляд. Чёрт, она действительно начинает что-то вспоминать. И, кажется, этот процесс ускоряется.
– На вашем месте, ребята, – тихо говорит Майк всем остальным, когда оба автомобиля останавливаются на площадке около небольшой, но очень уютной на вид гостиницы, – я бы рассказал ей обо всём. Она не обрадуется, когда всё вспомнит.
– А что происходит? – спрашивает Марикета. – Я думала, мы едем к Куинн?
– А мы и приехали к Куинн, – улыбается Мишель, – это её гостиница.
– Точнее, формально это гостиница Келе, – поправляет Шон, – Куинн больше занята фондом.
– Да кому какое дело, – отмахивается Мишель, и в то же самое мгновение двери гостиницы распахиваются, и к ребятам несётся сине-рыжий вихрь по имени Куинн Келли. Она повисает на шее у Шона, обнимает Диего, ухитряется прижать к себе сразу Майка и Джейка, а потом переводит взгляд на стоящую чуть поодаль Марикету.
– Мари, – выдыхает она. Джейк делает полшага в сторону, словно пытаясь защитить Марикету от объятий. Но это и не нужно – Куинн не пытается подойти ближе. Она внимательно смотрит на Мари – она отвечает настороженным взглядом, а потом неуверенно делает несколько шагов в направлении Куинн, которая смаргивает льющиеся потоком слёзы.
– Привет, – тихо говорит Марикета. – Я… Рада снова тебя видеть.
– Господи, – шепчет Куинн, обнимая её. – Я… Я тоже рада тебя видеть, Мари, ты жива, я просто не могу в это поверить, ты… Они сказали, ты ничего не помнишь…
– А я и не помню, – с вызовом говорит Мари, но вырваться из объятий не пытается и даже неловко поглаживает Куинн по спине, – но мы же учились вместе, а ты… Ну, мне всегда казалось, что мы могли бы подружиться.