Но прежде, чем она успевает произнести хоть слово, Мари замирает столбом. На одном из диванов в холле сидит красивая высокая девушка с собранными в высокий хвост каштановыми волосами и шрамом, пересекающим бровь и веко и при этом странным образом не портящим её. Её чёрные глаза чуть расширяются, когда она видит Мари, но не более того – она странно спокойна, как если бы в её крови плескалась хорошая доза седативного.
А потом эта девушка встаёт и подходит к Марикете, останавливаясь в паре футов.
– Ты меня не знаешь, – бросает она. – Точнее, не помнишь. Я Эстелла. Мы… дружили. Дружим.
То, как она исправляется, совершенно… возмутительно и отчего-то очень здорово. Как будто она говорит: «Мне вообще пофиг, что ты меня не помнишь, но мы подруги и это не обсуждается».
– Ты – девушка Майка, верно? – догадывается Мари.
Эстелла фыркает.
– Нет, вы слышали? – она поворачивается к остальным и хрипло смеётся. – Вот что происходит в современном обществе. Стоит тебе только с кем-то сойтись, как ты перестаёшь быть личностью. Девушка Майка… Надеюсь, что я не только «девушка Майка», но кое-кто ещё.
– Точно, – подхватывает Мишель. – «Ах, доктор Гейл, а как ваш муж?» Как будто Шон имеет какое-то отношение к моему образованию и карьере!
– Можно быть сколько угодно преуспевающим юристом, – замечает Эмили, – но, когда ты встречаешься с ведущим супер-популярного шоу, тебе в спину тыкают пальцем и говорят: «Ой, это же та самая подружка Раджа Бандакара!» Подружка… Ублюдки.
– Не знаю, – задумчиво качает головой Куинни, – про меня так никто не говорит.
– Про меня тоже, – кивает Зара, – слишком дорожат своими никчемными жизнями, наверное. Ой, кстати, Куинн. Мы там расхреначили номер в твоей гостинице.
– Ничего страшного, – закатывает глаза Куинни, – это гостиница Келе, а не моя.
– Да я, вообще-то, не извинялась. Просто нам нужен другой номер.
– Не вопрос. Итак, Мари, как тебе спалось?
– Э-э… Мне хорошо спалось, – признаётся Мари, – только снилась какая-то ерунда…
– Какая? – спрашивает Мишель, и, хотя по голосу слышно, что она старается придать вопросу безразличие, девочки ощутимо напрягаются.
– Синий лисёнок, – фыркает Марикета. – Это же… ерунда такая. Наверное, всё вчерашний коктейль… Синий лисёнок, блин.
– Снежок, что ли? – беспечно интересуется Эмили, а потом захлопывает себе рот ладонью.
– Какой Снежок? – настораживается Мари.
– М-м, – протягивает Эмили, – знаешь ли… На вашей Ла-Уэрте… Как бы это…
– Благодаря уникальному географическому расположению, – ровно произносит Эстелла, словно зачитывает по памяти отрывок выученного наизусть текста, – Ла-Уэрта является домом для десятков эндемичных растений и животных. Так что, знаешь ли, Мари…
– Простите, что? – Мари оседает на диван. – Вы ведь не пытаетесь мне сказать, что синие лисы… Существуют на самом деле?
– Я сейчас приду, – вдруг говорит Куинн, вставая с места и поспешно покидая холл под гневным взглядом Мишель. Спустя несколько минут Куинни возвращается в компании…
Грёбаной.
Синей.
Лисы.
– Келе привёз его ночью, – виновато поясняет она Мишель, которая от ярости не может даже слова сказать, – мы не любим оставлять его одного в городе, он плохо это переживает…
А лис уже трётся об ноги ошарашенной Марикеты, которая смотрит на существо так, словно увидела наяву свой величайший кошмар. Это какой-то бред, наверное, она по-прежнему спит, но… Этот зверёк определённо очень милый.
И, когда она так думает, лис взбирается на её колени. Он довольно тяжёлый, и его коготки оставляют лёгкие царапины на ткани платья, но он так очаровательно трётся мордой об её плечо, словно он, как и все остальные, безумно рад её видеть. Марикета неуверенно протягивает руки к сюрреалистично-голубой шерсти животного – на ощупь она оказывается мягкой, как шёлк. Зверь издаёт странный мурлычащий звук, утыкаясь мокрым носом в шею Мари, и его задняя лапа съезжает с её ноги.
– В общем, Мари, это Снежок, – улыбается Куинн, – он… вообще-то, он твой, я просто забрала его, когда ты… Ну… Короче, я забрала его к себе, потому что он тосковал без тебя. Как мы все.
– Лиса, – медленно говорит Мари, – синяя лиса. Настоящая синяя лиса. Снежок, – услышав своё имя, зверь снова мурлычет. – Настоящая синяя мурлыкающая лиса по имени Снежок. Мой? Он мой?
– А что, незаметно? – ухмыляется Эстелла.
Марикета чувствует, как её губы растягиваются в широкой улыбке. Да вообще насрать, насколько это всё реально – этот зверёк такой… Чудесный. И тот факт, что он совершенно не похож на всё, что она вообще могла бы себе представить, совершенно не портит ощущения, словно он действительно принадлежит ей.