Марикета смеётся.
– Да, мне значительно полегчало. Спасибо, Зара. Итак, на первом курсе мы жили в одном блоке с Диего, и он изводил меня всеми возможными вариациями имени «Мэри», точно так же, как сейчас делает Майк.
После того, как девушки выпивают ещё по стопке, Куинн смотрит на Марикету осоловевшим взглядом и произносит:
– Ты спасла мне жизнь, – наступает такая тишина, что, кажется, даже музыка в баре смолкает. – Ты постоянно спасала мне жизнь. Без тебя я не пережила бы второй день на острове. Я чуть не утонула, и ты… вытащила меня и сделала искусственное дыхание.
Марикета смотрит на неё широко распахнутыми глазами, словно пытается вспомнить это – но ничего не выходит, только сердце отбивает бешеную чечётку по рёбрам, как будто от всплеска адреналина.
– Это… Я… Хорошо, что я это сделала это, да? – неловко улыбается она. – Ну… Ладно, в общем… В старшей школе мне иногда приходилось драться. Ничего серьёзного, просто я была довольно вспыльчивой. За неделю до выпускного мы сцепились с одной девчонкой, Селестой. Я подбила ей глаз, а она разбила мне губу. И всё из-за того, что её бывший пригласил меня на танцы. Кстати, в итоге я с ним так и не пошла.
– Это я уже знала, – фыркает Эстелла, – и вот тебе тогда ответный факт, – она делает паузу, чтобы выпить, а потом продолжает, – мы с Джейком учили тебя драться. Не выдирать патлы у наглых девиц, а нормально драться. Не сказала бы, что у тебя так уж хорошо получалось, но было забавно.
Услышав имя Джейка, Мари заливается краской, но тут же берёт себя в руки.
– М-м… Ладно. Я никогда не праздновала Рождество в снегопад. То есть, никогда вообще, потому что, сколько помню, на рождественские каникулы родители увозили меня на юг, к родственникам отца. А вот Новый год был, – неожиданно Мари чувствует себя так, словно эти слова вырываются помимо её воли, – одна новогодняя ночь в заснеженных горах. На мне было золотистое платье в пол, и… И… – Она обхватывает голову руками, и её взгляд на несколько мгновений теряет осмысленность. Мишель испуганно тянется к подруге, и Мари, придя в себя от этого короткого транса, беспомощно шепчет: – Я не могу вспомнить, когда это было.
– На Ла-Уэрте, – поясняет Эстелла, – это было на Ла-Уэрте, Мари.
– Чёрт, – бормочет Марикета, – не могу… Это какое-то безумие, думаю, я схожу с ума… Я как будто совсем ничего не помню, но эти отдельные моменты… И сны… Я просто…
Она вздрагивает, пытаясь сдержать рвущиеся из груди рыдания.
– Хватит, – жёстко говорит Эмили, – хватит, Марикета. Достаточно того, что ты вспоминаешь это по чуть-чуть. Поверь, когда Радж рассказал мне обо всём, я подумала, что он сумасшедший. То есть, как бы, он в любом случае сумасшедший, – её голос теплеет, – но не в этом смысле.
– Отлично, – ухмыляется Мишель, – давайте поговорим о мужиках. Это всегда помогало.
– В каком смысле «всегда помогало»? – интересуется Мари, чувствуя, как самообладание возвращается с каждым глубоким вдохом.
– Это было моё любимое занятие на Ла-Уэрте, – смеётся Эстелла, – напиваться и слушать, как вы обсуждаете мужиков.
– Только слушать? – вскидывает брови Эмили, и Эстелла заливается краской.
– Да, я типа… Ну, не особо мне было, чем самой делиться, – бормочет она. – Итак, нужны ещё шоты.
– Новая игра! – объявляет Мишель, когда Эстелла возвращается от барной стойки с закупоренной бутылкой текилы. – Раунд – один факт о личной жизни. Эх, жаль, нет Грейс, она всегда такими подробностями делится…
– Кто? Грейс? – смеётся Эмили. – Не помню такого…
– Меньше рома надо в себя вливать, – нравоучительно произносит Куинн, пьяно икая.
– Да уж, – протягивает Зара, разливая текилу по рюмкам, – кто бы мог подумать, что малышка Грейси и этот придурок Алистер… М-да.
– Эй, – обиженно хмурится Эстелла, – Алистер не придурок. То есть, конечно, он придурок, но только я могу его так называть, ясно?
– Ах да, – всплескивает руками Зара, – на правах сестры, не так ли?
– Сестры? – ошарашенно переспрашивает Мари. – Алистер – твой брат?
– В некотором роде, – кивает Эстелла, и тут же торопливо добавляет: – Я имею в виду, он мой сводный брат. Рурк – мой папашка. Папашка, – она икает, – промокашка.
– Мы собирались поговорить о чём-то другом, – напоминает Мишель, – ладно, я начну. У Шона фетиш на мои медицинские халаты. И, когда мне что-то надо… Ну вы поняли, – она хихикает, – с другой стороны, когда я вижу его в футбольной форме… Это просто нечто.
– Понимаю, – кивает Зара, снова разливая текилу, – игры с переодеванием. Наша тема.