Он прижимает к себе дрожащее тело жены и утыкается губами в её плечо, тяжело дыша. Марикета льнёт к нему в ответ, пока не перестаёт вздрагивать.
А потом смеётся.
– Что смешного? – мягко интересуется Джейк, безуспешно пытаясь спрятать улыбку.
– Ничего, – хихикает Марикета, – ничего, просто… Опять эта подростковая возня.
– Возня? – с наигранным возмущением переспрашивает Маккензи. – Ты лежишь обнажённая в моей постели, простыни перепачканы моей спермой, и ты называешь это вознёй?
– Да, – выдыхает она, потянувшись к его губам, чтобы оставить на них лёгкий дразнящий поцелуй. – И вопрос в том, когда мы уже прекратим играть в эти игры, не то чтобы я этим не наслаждалась, но…
Джейк не позволяет своей невыносимой жене договорить, прижимаясь к её губам своими жёстким поцелуем. Она снова хихикает, и тогда он понимает – раунд остался за ней, она добивалась именно этого.
– Слушай, – бормочет Джейк, – я бы с удовольствием остался с тобой в этой постели на весь день, – или гораздо дольше, – но, по-моему, сегодня мы уезжаем.
И в этот момент, как по заказу, раздаётся громовой стук в дверь.
– Маккензи! – зовёт Шон. – Я надеюсь, Мари с тобой, потому что если нет, Мишель с меня шкуру спустит!
– Что тебе надо, Кэп?
– Мы уезжаем через полтора часа! Если вы планируете завтракать, вам лучше спуститься в ближайшее время.
Марикета прячет лицо в подушке, и весь её вид говорит о том, что она никуда не хочет. Однако Маккензи уже один раз позволил своей жене похудеть до критической массы тела, больше этой ошибки он не повторит.
– Надо идти, – настойчиво говорит он, и Марикета кивает.
– Ладно, – обречённо произносит она и кричит: – Шон, позови, пожалуйста, Миш, желательно с моими вещами!
– Окей, – даже через дверь слышно, как Шон усмехается.
– Обязательно было это говорить? – с досадой спрашивает Джейк, когда звук шагов Шона удаляется по коридору.
– Эй, что такого? – ухмыляется его Принцесса, заворачиваясь в одеяло. – Да все девчонки знают, куда я пошла после наших посиделок.
– Пиздец, – протягивает Маккензи. Ничто не остаётся в тайне с этими ребятами – и это ещё одна неизменная вещь.
– Оденься, пожалуйста, – бормочет Марикета, красноречиво оглядывая его наготу. – Не желаю, чтобы Мишель видела тебя таким.
– Это почему? – усмехается Джейк, с неохотой вставая и натягивая шорты и футболку.
– Действительно, – фыркает она. – Эй, привет, это всё моё, ясно? Не хочу, чтобы другие любовались.
– Ревнуешь, Принцесса? – Джейк даже не представлял, что этот факт может так его обрадовать.
– Давай посмотрим, что ты скажешь, если я выйду в коридор вот в таком виде, – закатывает глаза Марикета, демонстративно кутаясь в тонкое одеяло.
– Ты права.
Ещё один стук в дверь – и недовольный крик Мэйбеллин.
– Надеюсь, вы одеты!
Джейк открывает ей дверь, и Мишель влетает в номер, бросая сумку Марикеты на пол.
– Никак, похмелье, Мэйб? – невинно интересуется Джейк.
– К чёрту пошёл, – огрызается Мишель.
– Ретируюсь, – Джейк примирительно поднимает кверху ладони и выходит из номера, бросив через плечо: – Раздобуду кофе. Принцесса, тебе как всегда?
Впрочем, ответа он не дожидается.
Едва за ним закрывается дверь, недовольное выражение лица Мишель испаряется. Марикета закатывает глаза.
– По тебе плачет большая сцена, – замечает она.
– Знаешь ли, – фыркает Мишель, – мне нужно поддерживать репутацию. Никто не захочет иметь со мной дела, когда я страдаю от похмелья. А я была бы очень плохим врачом, если бы не знала, что к чему, – она подмигивает и смотрит на Мари в явном ожидании.
– Не смей, – шипит Мари, поднимаясь с постели и беря в руки дорожную сумку, – даже спрашивать. Я ничего не скажу.
– Заявляю официально: ты та ещё сволота, – бормочет Мишель, – мне же интересно!
– Называй как хочешь, только всё равно слова из меня не вытянешь.
Мари уходит в ванную, оставляя Мишель в одиночестве, и Миш орёт через закрытую дверь, перекрикивая шум воды:
– Ну и ладно! Ну и пожалуйста! У меня, знаешь ли, достаточно хорошее воображение, чтобы сделать свои выводы по бардаку в комнате!