– Пошёл ты, Маккензи, – отмахивается Эстелла.
– И тут я плюсую к Валькирии, – заявляет Майк, – оставь вас вдвоём, в смысле, втроём с этим чудовищем, как ты развернёшь тачку и увезёшь Марианну в Луизиану, так что поминай, как звали.
– «И тут я плюсую к Валькирии», – передразнивает Мари, – фу, Микки Маус, какой ты подкаблучник. И кого ты, блин, назвал чудовищем? – она протягивает руку к загривку лиса и зарывается пальцами в густую шерсть. – Не слушай его, Снежок, ты чудо.
– Мужика твоего я назвал чудовищем, а лис мне лично ничего плохого не сделал, – хохочет Майк, и Мари посылает ему убийственный взгляд. – Твою мать, Дедуля. Не знаю, где ты учился водить машину, но твоя правая рука должна быть на рычаге коробки передач, а не на колене девчонки на пассажирском сидении!
– Вот об этом я и говорю, – откликается Эстелла, – мы должны следить за тем, чтобы вы вели себя прилично, а то первый съезд – и вы уже трахаетесь на капоте этой развалюхи.
– Хватит обижать мою тачку, – возмущается Джейк.
– Где ты вообще её раздобыл? – не унимается Майк. – Ты же не просадил все бабки на бухло за пять лет?
– Не просадил, – сквозь зубы отвечает Джейк. – отдал всё матери, ясно? Нахер мне нужны были деньги… Такой ценой.
После этой фразы в салоне автомобиля наступает неуютная тишина.
– Так а машину-то где взял? – как ни в чём ни бывало, интересуется Мари. Такая себе попытка разрядить обстановку, но это лучше, чем ничего.
– У отца, – усмехается Джейк, – у него со зрением не очень, запретили водить машину. Вот он и отдал мне детку. На самом деле, этой машине чуть больше, чем мне.
– Боже мой, – закатывает глаза Эстелла. – Только не говори, что тебя в ней зачали!
– Об этом история умалчивает, – загадочно говорит Джейк, и вся компания принимается хохотать.
– Так, подожди, – спохватывается Майк, – ты хочешь сказать, что отдал родителям всю моральную компенсацию… Но как же «Делайла-2»?
– Я отдал родителям всю компенсацию, которую мы получили от «Rourke Industries», – признаётся Джейк, – а то, что нам выплатили после суда над Лундгреном, вложил в «Делайлу-2».
– Кто такая Делайла? – встревает Мари, с удивлением отмечая нотки ревности в собственном голосе.
– Мой самолёт, – откликается Джейк. – После… В общем, я так и зарабатывал в эти годы. Частные перевозки. Как до Ла-Уэрты.
– Вот странно, – замечает Эстелла, – почему тогда ты в Нью-Йорк ехал на машине? Ничего не понимаю.
– Я удивлю тебя, Рипли, – раздражённо отвечает Джейк, – но договариваться с Нью-Йоркскими аэропортами о посадке частного самолёта – куда дольше, чем домчаться из Луизианы на машине.
– Туше, – вскидывает брови Эстелла. – Я как-то не подумала.
Мари прикрывает глаза, теряя нить разговора, чувствуя ставшую привычной щекотку в черепной коробке. Странное ощущение, когда накатывают воспоминания – словно в ней поселились две личности, и одна из них настырно рвётся на свободу. Будто ломаются невидимые заслоны, причём ломаются с треском, отдающимся в голове тупой болью.
★
– Я хотела сказать, что очень сожалею из-за твоего самолёта.
– Из-за Делайлы.
– А?
– Делайла. Это было имя моего самолёта. Я вложил в неё всё, что имел… Она была всем, что у меня оставалось. Что принадлежало мне. А теперь… Ещё тяжелее это всё переносить, когда окружён незнакомцами.
– Всё ещё считаешь нас незнакомцами?
– Тебя – нет.
★
– А что произошло с первой «Делайлой»? – спрашивает Мари, выныривая из воспоминаний. – Там, на Ла-Уэрте.
– Сгорела, – бросает Джейк с горечью. – Точнее, её сожгли. Уж очень Рурку было нужно, чтобы мы оставались на острове.
– Понятно, – кивает Мари. – Представляю, как это было тяжело.
– Нет, – просто отвечает Джейк. – Всё это херня. Я бы отдал ещё дюжину самолётов за то, чтобы ты никуда не исчезала.
– Джейк…
Мари поворачивает к нему голову, и он отвечает на её взгляд, отвлекаясь от дороги. Столько… чувства в этих простых словах, от этого почти физически больно.
Что на самом деле заставило меня уйти? Я точно знаю, что это не было просто. Не могло быть.
– Ребят, напоминаю, мы ещё тут, – встревает Майк. – Дедуля, следи за дорогой.
На первой остановке, неподалёку от Амарилло, Джейк отводит Марикету в сторону и прижимает спиной к стволу ближайшего дерева, жадно и собственнически целуя. Это так странно – разговаривать поцелуями, но Мари кажется, что она слышит всё недосказанное между ними. Всю его боль, вызванную её исчезновением. Всю радость от того, что какое-то чудо вернуло её. Всё смущение от различий между ней нынешней и той, которая была с ним на острове. Все сомнения в том, что она когда-нибудь ответит на его чувства.