– Это было в моих вещах, – торопливо говорит Мари, – я не уверена, но, возможно, с первого дня… Джейк, я помню, как ты мне их дал.
Выражение его лица смягчается.
– Я тоже помню это, – тихо произносит он. И, так же, как в видении, подходит к ней, и его руки точно так же обвиваются вокруг её талии, и его запах точно так же проникает под её кожу, это неожиданно и так сильно, так знакомо и так правильно, что у Мари ноги становятся ватными. – Если ты позволишь, я бы хотел, чтобы они по-прежнему были на тебе.
В этот момент Мари не способна отказать ему хоть в чём-то. Да и зачем, если, когда он возвращает жетоны на её шею, она понимает, что хотела этого не меньше?
Что-то настоящее. Что-то искреннее. Что-то почти невозможное. Что-то прекрасное настолько, что от этого хочется плакать. И смеяться.
Мари смаргивает слёзы и тянется к его губам, и он отвечает на поцелуй именно так, как ей хочется – мягко, но настойчиво, словно говорит одновременно тысячи слов, которые даже не нужно произносить вслух, потому что всё это слишком, слишком, слишком…
Где-то в комнате звонит будильник на телефоне Джейка, и он вздрагивает, отстраняясь от неё.
– К чёрту, – бормочет Марикета, продевая пальцы в петли для ремня на его брюках и притягивая его к себе. – Арагорн, я не переживу, если ты сейчас не займёшься со мной любовью.
От этих слов кровь приливает к щекам, но это, в конце концов, именно то, что она чувствует.
– Принцесса, – Джейк наклоняется и оставляет на её губах почти невесомый поцелуй, – я хочу тебя так, что крыша едет. Но нам сегодня необходимо добраться до Калифорнии. Со всем этим дерьмом, что рассказала Скриллекс… У меня дурное предчувствие.
Мари раздражённо прикрывает глаза. Прямо сейчас ей не хочется ни в Калифорнию, ни куда-то там ещё – ей хочется под Джейка. Или на него. Или как-нибудь ещё, всё равно, в конце концов…
Но дурные предчувствия одолевают не только его, как бы она это ни пыталась их игнорировать. Загадочное место, в котором она, очевидно, провела последние пять лет, действительно её беспокоит – да и как может быть иначе, если там, возможно, кроются ответы на все загадки?
Тяжело вздохнув, Мари отступает на шаг, позволяя Джейку уйти в комнату и вырубить этот неугомонный будильник. Повинуясь собственному бунтарскому настроению, подогретому поцелуями, Мари надевает первое попавшееся платьице – бирюзовое, с множеством пуговиц и довольно короткое. Сегодня они доедут до чёртовой Калифорнии, и совершенно точно ещё до захода солнца она сделает всё, чтобы между ними не осталось никаких преград.
В физическом плане.
Или не только.
Как знать.
Главное, что так приятно осознавать свою власть над ним, когда она выходит из ванной, нарочито покачивая бёдрами – она слышит, как у Джейка перехватывает дыхание. Спасибо, Диего, за эту бесполезную тряпку. Не такая уж она и бесполезная.
– Дивно, – бросает Мишель вместо приветствия, когда Мари спускается в холл. Как так всё время получается, что они с Джейком приходят последние или почти последние? – Вот то, что я называю подходящей одеждой для дороги.
Не сдержавшись, Марикета показывает ей язык.
*
Майк обращается к Мари где-то под Флагстаффом.
– Эй, Мэри. Молчишь уже часа полтора. Спишь, или что-то случилось?
– Твой техасский акцент не даёт тебе выговорить букву «а»? – огрызается Марикета.
– Нет, просто у тебя имя странное. Твою налево, Валькирия, это было больно!
– Ты уже даже меня затрахал, – фыркает Эстелла, и Мари оборачивается, чтобы с удовлетворением увидеть, как Майк потирает плечо, куда, очевидно, парой секунд ранее врезался кулак Эстеллы.
– Но тебе это нравится, – подмигивает Майк, и Эстелла моментально прописывает ему ещё один удар в плечо. – Садистка, блин!
– Но тебе это нравится, – вкрадчиво произносит Эстелла. Мари усмехается, снова переводя взгляд на дорогу. – Мари, – зовёт Эстелла спустя несколько минут. – Серьёзно, что с тобой?
Она пожимает плечами, коротко стреляя глазами в Джейка. Его лицо совершенно непроницаемо – он не сводит взгляда с дороги, и Мари абсолютно точно уверена, что накануне он не был так сосредоточен за рулём, а значит, дело не в необходимости концентрации.