– А что я такого сказал? – возмущается Майк.
– Больше ни слова, Майк, – угрожающе бормочет Джейк. – Рассказчик из тебя, конечно, пиздец какой.
И внезапно Мари принимается хохотать. Истерически, захлёбываясь смехом и выступившими на глазах слезами.
– На себя посмотри, – с трудом выговаривает она, чуть успокоившись. – Собрались тут… рассказчики… Ой, не могу, больно смеяться.
Больше никто не возвращается к теме воспоминаний, и остаток пути проходит гладко и даже по-своему весело, особенно когда Майк, решивший, видимо, во что бы то ни стало восстановить репутацию хорошего рассказчика, травит байки из времён их с Джейком обучения в военной академии.
Так что, когда навигатор сообщает, что они прибыли на место назначения – в пригород Лос-Анджелеса, – Мари чувствует душевный подъём. Любуясь огромным домом, к которому они подъехали, она не сразу замечает, что Джейк вышел из машины и открыл ей дверь. Опираясь на протянутую руку, она выбирается наружу и тут же оказывается в его крепких объятиях.
– Перестань стараться, – бормочет он ей в губы, – ты всё вспомнишь, когда наступит правильный момент.
А потом он целует её так, что Мари совершенно не думает ни о своих безуспешных попытках воскресить воспоминания, ни о том, что они не одни, ни о том, что в её жизни происходит что-то труднообъяснимое… Вообще ни о чём. А когда он отстраняется, раздаётся шуршание шин по подъездной дорожке – две другие машины добираются до места почти одновременно.
И, конечно, не успевают все выбраться из автомобилей, как двойные двери дома (или правильнее будет назвать это место особняком? Может, замком?) распахиваются, и по ступенькам быстро спускается высокий молодой человек с платиновыми волосами и в безупречном костюме. Мари едва помнит Алистера, но в этот момент готова согласиться с тем, что «Малфой» – лучшее прозвище для него. Уж больно сходство в глаза бросается.
Алистер сдержанно приветствует всех присутствующих, и его настороженный взгляд останавливается на Мари.
– Добро пожаловать, – говорит он, – Марикета, ты выглядишь… молодо. – Мари пожимает плечами, не вполне уверенная, как относиться к такому своеобразному приветствию. – Пожалуйста, проходите, – Алистер отступает в сторону, указывая на двери, – места у нас всем хватит, так что спальни уже готовы… Джордан! – зовёт он, и на пороге дома возникает мужчина средних лет в… смокинге?! – Позаботьтесь о багаже наших гостей и убедитесь, что ужин подадут вовремя.
– Так, хватит, – внезапно возмущается Эстелла, подходя к Алистеру вплотную и натурально повисая у него на шее. Совершенный диссонанс – Эстелла в драных джинсах и с небрежной косичкой обнимает одетого с иголочки Алистера, у которого волосы лежат прядь к пряди. – Так-то ты приветствуешь сестру? Тычешь своим дворецким, как ну я прямо не знаю, кто.
Алистер обнимает её в ответ как-то неуверенно, и на его лице явно написано, что он предпочёл бы обойтись без вот этих публичных проявлений нежности. Однако, проведя гостей в просторную комнату на первом этаже, он плотно закрывает за собой дверь и широко улыбается.
– Ты могла бы позволить мне сохранить лицо перед прислугой, Эс, – фыркает он. – Я, ребята, очень рад, что вы благополучно добрались. Грейси сейчас спустится, вы… А, чёрт! – Следующее, что Мари понимает – Алистер крепко прижимает её к себе. – Да уж, Марикета, заставила ты нас поволноваться, – он недоверчиво улыбается, и Мари аж дышать забывает: она заставила АЛИСТЕРА поволноваться, ну кто бы вообще мог подумать, а?!
С губ Мари срывается нервный смешок.
А потом двери в гостиную открываются, и она оказывается в других объятиях – тёплые тонкие руки Грейс и знакомый до одури цветочный аромат, исходящий от её каштановых кудряшек.
Грейс обнимает её так долго, что Марикете даже становится неловко.
Позже, когда с приветственной частью покончено, Мишель нетерпеливо спрашивает:
– Ну и где же моя крестница?
– О, я хотела немного подождать, – смущается Грейси, – она… Сейчас.
Она достаёт из кармана рубашки телефон, набирает чей-то номер, но не дожидается ответа. Спустя буквально минуты полторы в гостиную заходит женщина преклонных лет, неся в руках… Мари в первую минуту думает, что куклу. Но кукла недовольно кряхтит, явно выражая своё неудовольствие прикованным к ней всеобщим вниманием. Грейс забирает ребёнка из рук няньки, а Алистер безмолвно поднимает ладонь, призывая всех вести себя потише.
– Фэ-эй, – тихо протягивает Грейси, – познакомься со своими дядями и тётями.
Марикете страшно непривычно слышать собственную фамилию в таком ключе, но это не идёт ни в какое сравнение с тем, насколько неловко она себя чувствует, когда Грейс делает к ней шаг. Малышка на её руках прекращает кряхтеть, глядя на собравшихся, как чудится Марикете, с пониманием, хотя какое понимание вообще может быть у крохотного младенца?