И ещё раз.
И… быстрее.
Каждое движение его бёдер – совершенно новый звук, слетающий с губ Марикеты.
Жёстче.
Она извивается под ним, вскидывает бёдра навстречу его движениям, так естественно, так правильно, и Джейк даже успевает подумать, что, наверное, это и есть правильное понимание телесной памяти – или он просто сам забыл, как идеально они друг другу подходят.
Два. Кусочка. Головоломки.
Давление в члене становится почти невыносимым, когда Марикета так сжимает его изнутри, что двигаться в ней сложно, – по её телу проходит дрожь от подступающего оргазма, глаза распахиваются ещё шире, чёрт, неужели с ней всегда было так?..
– Джейк! – всхлипывает она. – Боже, да, сейчас…
Она вцепляется в его волосы, притягивает к себе, пытается поцеловать, но, кажется, собственные губы не слушаются её – она только запрокидывает голову назад, мимолётно скользя ртом по его щеке, и Джейк чувствует, как она кончает, сжимая его ещё сильнее мягкой пульсацией внутри её тела.
Он следует за ней сразу же. Изливается в неё, с трудом удерживаясь на дрожащих руках, и машинально впивается зубами в то место, где она всегда носила следы от его укусов – между шеей и плечом, где кожа особенно мягкая. Марикета вскрикивает и прижимает его ещё ближе к себе, словно одобряя этот акт собственничества, потому что ведь это с самого начала и было целью – оставить на ней свою метку, сделать так, чтобы все знали, что она принадлежит ему.
Чтобы он сам это знал лучше других.
Он откатывается на бок, прижимая Марикету к себе трясущимися руками. Она дрожит, утыкаясь лицом в его грудь, и её прерывистое частое дыхание щекочет ему кожу.
Чёрт его знает, сколько они вот так лежат, постепенно приходя в себя. Сбитое дыхание сменяется размеренным, и, когда Марикета легко касается губами груди Джейка, он чувствует, что она улыбается.
– Всё хорошо? – снова спрашивает он. До чего нелепо звучит, но, в самом деле, ему действительно важно услышать ответ.
– Да, – просто отвечает она, выбираясь из его объятий и вставая с постели. Джейк не без удовольствия видит, что она хватается за столбик кровати, чтобы не упасть. Лучший комплимент – у его жены дрожат ноги после того, как он её трахнул.
– Принцесса, – зовёт он, когда она делает шаг в сторону ванной.
– М-м? – она оборачивается, широко улыбаясь. Взгляд удовлетворённой женщины – нечто совершенно потрясающее.
– Нам… Я… – Джейк сам не понимает, почему говорит об этом именно сейчас. – Напомни, что в следующий раз нам нужно быть осторожнее.
– О чём ты? – она снова опирается на столбик кровати.
– О том, что мы не предохранялись, – поясняет Джейк, садясь на постели и указывая на следы спермы на простынях.
– Мы никогда не предохранялись, – парирует она, а потом замирает. Улыбка гаснет, и она растерянно касается собственных губ. – Потому что на острове в этом не было необходимости, – медленно произносит Марикета. – Ведь так?
Джейк не сводит с неё взгляда, подвигаясь ближе и перехватывая её ледяную ладонь.
– Принцесса, – тихо зовёт он, – всё нормально?
Конечно, нет. Мог и не спрашивать. Маккензи прижимается губами к её запястью – пульс у неё шарашит, как бешеный.
– Я сегодня, – торопливо говорит она, – до того, как пришла к тебе, я… Я была у Грейс, и это снова произошло, как вчера с Зарой.
– Допустим, – по слогам выговаривает Джейк. – Сейчас всё в порядке?
– Нет, – она мотает головой, опускаясь на постель рядом с ним, – я… Думаю, сейчас это опять случится.
– Марикета, – настойчиво произносит Джейк, – пожалуйста, останься со мной. Ты можешь этому противостоять?
– Разве я должна? – выдыхает она, поворачивая к нему голову – её глаза будто подёрнуты плёнкой . – Даже если бы могла. Нет, в этот раз всё по-другому, – Марикета перехватывает его пальцы и сжимает в кулак, словно каждый глубокий вдох причиняет ей боль. И чёрт возьми, да, он хотел, чтобы она вспомнила. Но видеть, как это происходит на самом деле – чересчур, и Джейк чувствует себя таким беспомощным, зная, что ей сейчас больно, и не имея возможности хоть как-то это облегчить. – Я останусь, – внезапно говорит она, и её взгляд расфокусируется. Спустя ещё мгновение она обмякает, заваливаясь в его объятия.
Джейк подхватывает её на руки, укладывает на постель поудобнее, садясь так, чтобы её голова лежала на его колене. В эти минуты она кажется такой беззащитной и уязвимой, что это причиняет ему боль.
Её глаза плотно закрыты, и в своём полузабытье она хмурит брови, а её ладонь взлетает к груди. Джейку кажется, что она сейчас снова вцепится в собственную кожу, но она нащупывает его жетоны и с облегчением выдыхает, будто тепло металла в пальцах действительно ей помогает.