Мари неуверенно протягивает ладонь к его лицу. Сколько же у тебя терпения, что ты так стойко сносишь всё дерьмо, происходящее с моей головой?
– Я люблю тебя, – говорит Марикета. – Джейк. Боже. Я так люблю тебя.
И у него глаза загораются каким-то особенным светом, как раз как тогда, когда она согласилась выйти за него замуж. Теперь-то она помнит.
– Принцесса…
– Ш-ш, – она кладёт палец на его губы и качает головой. – Это не всё. Я помню тебя. Прости. Пожалуйста, прости меня за то, что я так… За всё, что я тогда наговорила. Боже, Джейк. Я не заслуживаю тебя.
Он мягко перехватывает её ладонь.
– Не говори глупостей, Принцесса.
– Это не глупости, – Мари снова качает головой. – Не представляю себе, как ты ненавидел меня эти пять лет. Я столько раз тебя обманывала.
– Не важно. Ты… здесь. Ты по-настоящему здесь.
Мари тянется к его губам. Это… будто заново родилась. Будто оказалась в своей родной стихии.
Мой.
А потом виски снова пронизывает острая боль, и Марикета чувствует, как сознание медленно уплывает куда-то, опять, нетпожалуйстанесейчас, но…
★
Кровь пузырится на его губах и засыхает на моих ладонях. Струится из раны на его животе. Так много крови…
Стрела попадает в его спину, пробивает насквозь грудную клетку, и он падает на колени. Поспешно опускаюсь рядом, хватаюсь за стремительно холодеющие пальцы, а он ещё что-то шепчет побледневшими губами…
Стекло с мерзким хрустом входит в его живот.
Молниеносный бросок, и кинжал пронзает его горло.
Он оступается, падая с обрыва.
Дуло пистолета направлено мне в лицо, но он резко отталкивает меня – и ловит предназначенную мне пулю.
Через его тело проходит заряд электрического тока.
«По крайней мере, увидел тебя в последний раз».
★
Мари приходит в себя, обнаруживая, что лежит на сбитой постели, что ладони саднит от следов ногтей, а кожа покрыта испариной.
К горлу подкатывает тошнота – Мари вскакивает с кровати, едва не путаясь в собственных ногах, и бежит в ванную, по пути врезаясь плечом в дверной косяк.
Джейк, конечно, идёт за ней, но она понимает это только тогда, когда прекращает извергать в унитаз содержимое желудка.
– Блядь-блядь-блядь, – бормочет Мари, вытирая рот ладонью и опускаясь на прохладный кафель. Наплевав на гигиену, прижимается щекой к полу, словно холод может унять бешеный стук в висках.
– Что это было? – тихо спрашивает Джейк, садясь рядом и протягивая ей полотенце.
– Пиздец, – коротко отвечает Мари, накрывая голову тканью. – Ты… Погибал. Столько раз. Это… Пиздец.
– Принцесса, – терпеливо произносит Джейк, и Мари чуть сдвигает полотенце с лица, чтобы посмотреть на него. – Это… Этого же не произошло в итоге. Всё хорошо.
– Ага, – бормочет Мари, – но видеть это…
– Я понимаю, – Джейк протягивает руку и убирает с её лица волосы, – очень хорошо понимаю.
– Ты ведь меня не оставишь? – жалобно спрашивает Мари, чувствуя, как глаза наполняются слезами. – Пообещай мне.
– Только если ты пообещаешь, что больше не оставишь меня.
Мари прислушивается к своим ощущениям. Что бы ни произошло с ней, где бы она ни была последние пять лет, может ли она обещать, что это не повторится снова?
Боже, надеюсь, что да.
– Договорились, – слабо произносит она.
В эту ночь ей опять ничего не снится.
*
Несмотря на то, что на Ла-Уэрте у Мари было всего несколько дней в качестве миссис Маккензи, она быстро наверстывает упущенное. Во всяком случае, утро проходит именно так, как она помнит их медовый месяц.
Её будят мягкие прикосновения губ к чуть саднящему от вчерашнего укуса плечу. И ладони, скользящие по телу. Джейк прижимается к её спине, бормочет что-то про доброе утро и так неожиданно и сладко оказывается внутри, что она не успевает ответить. Резкие толчки пускают по коже ток, так глубоко и чувственно, и теперь Мари помнит, что у них всегда было так совершенно.
– Не знаешь, какие планы у компашки на сегодня? – невнятно спрашивает Джейк чуть позже, выходя из ванной с зубной щёткой во рту.
– М-м, не-а, – протягивает Мари, сидя на полу рядом со своей сумкой, которую Джейк так любезно притащил из зачем-то предоставленной ей отдельной спальни. – Ал говорил что-то про документы для меня. Но я не спрашивала. Блин, ну как это всё можно носить, а?