Чувство вины царапает кошачьими коготками грудную клетку Марикеты.
Из-за неё он отдалился от всех. Выпал из жизни на долгие пять лет. Её не было, но и он просто существовал.
– Я… Ладно, слушай, – Мари в итоге подбирает с пола первую попавшуюся тряпку и набрасывает на себя – на этот раз это снова сарафан, но более скромный, чем то, что ей попадалось до этого. Во всяком случае, широкая лямка скрывает следы укусов на плече. – Я пойду к Мишель, спрошу по поводу таблеток. Может, найду Ала и уточню про документы. А ты собирайся пока.
Коротко поцеловав Джейка в губы, Мари сбегает из комнаты.
В гостиной-столовой обнаруживаются Мишель, Эмили и Грейс с Малышкой на руках.
– Кто-то сегодня трахался, – замечает Эмили, бросив на Мари короткий взгляд.
Мари густо краснеет.
– Э-э, Эмили, я бы не…
– Да я, вообще-то, просто хвасталась, – фыркает Эмили. – Но ты только что сдала себя с потрохами.
– Вы не могли бы выбирать выражения при моей дочери? – шипит Грейс.
– Ей четыре месяца, – закатывает глаза Эмили. – Хрена она там понимает…
– Если первым словом Реджины будет «трахаться» или «хрен», я спущу с тебя шкуру, О’Малли.
– Идёт! Но, погоди-ка, Грейси, ты ведь сама сказала эти слова!
Мари заправляет прядь волос за ухо и подходит ближе к девчонкам.
– М-м, Миш, я хотела с тобой… посоветоваться.
Мишель поднимает на неё глаза и коротко кивает, прежде чем встать, взять Мари под руку и выйти прочь из комнаты в просторный холл.
– Что-то случилось? – обеспокоенно спрашивает она.
Сейчас, когда с воспоминаниями о Джейке к Марикете вернулась, как ей кажется, львиная доля её прошлой личности, становится намного проще воспринимать и всех остальных, как самых близких единственных людей на свете, и, конечно, уж после всего этого Мари ни в коем случае не сомневается, что они с Миш были очень хорошими подругами, но этот разговор всё равно кажется слишком личным, так что она отчаянно краснеет.
– Нет, – запинаясь, произносит она. – ничего не случилось, просто хотела спросить… Ты… Э-э… Ты не могла бы посоветовать мне противозачаточные?
Мишель как-то резко бледнеет, словно для её душевного равновесия эта беседа представляет прямую угрозу.
– Я… Конечно, могу, – тихо говорит она. – Но не с бухты-барахты же. Нужно сдать анализы, и вообще…
Она осекается, и её красивые голубые глаза как-то резко тускнеют.
– Мишель, всё хорошо?
Миш глубоко вздыхает, и в следующее мгновение её лицо сменяется маской профессиональной холодности.
– Прежде всего я должна знать, когда у тебя были последние месячные.
От изумления Мари аж икает.
– Я… Без понятия, – фыркает она.
– Это не новость, – Мишель поджимает губы. – Но ты же в курсе, что таблетки пьются с первого дня цикла и всё такое? Ты вообще что-то знаешь о противозачаточных, Марикета?
– Ну… Вообще-то… Нет.
– Конечно, откуда тебе знать, – Миш закатывает глаза. – На Ла-Уэрте ни у кого из нас не было такой необходимости.
– Но сейчас-то есть, – осторожно замечает Мари.
– Не у всех, – мрачно отвечает Мишель.
– В каком смысле?..
– У меня нет такой необходимости, – Мишель пожимает плечами. – Я пыталась забеременеть два последних года. Но моё тело просто не приспособлено для этого, – Мишель говорит равнодушно, но от внимания Мари не ускользает, что она сжимает ладонь на плоском животе, словно это причиняет ей физическую боль. – Я думала, что это последствия Ла-Уэрты, мы слишком долго прожили в стазисе, но, – Мишель указывает рукой в сторону закрытой двери в гостиную, – как видишь, у Грейс всё получилось. Значит, дело всё-таки во мне.
– Мишель…
– Не надо, Марикета, – в голосе Миш сквозит металл. – Ради всего святого, не смей меня жалеть.
========== 11: real ==========
I know your voice, I know your face,
This is something I cannot replace.
Give me hope and give me doubt
– Принцесса, ты чего такая мрачная?
Мари вздрагивает, отрывая взгляд от дороги.
– Всё хорошо, – врёт она. – Со мной всё в порядке. – Хотя бы так, полуправдой. С ней-то действительно всё в порядке. В отличие от Мишель. Её холодная обречённость, её напускное равнодушие, её боль… Это неожиданно бьёт по Марикете слишком сильно, чтобы не думать об этом. Мишель такая заботливая, такая организованная, такая… хорошая. Из неё могла бы получиться отличная мать. Но она довольствуется ролью крёстной для малышки Реджины. И всё. Однако это нечто слишком личное, чересчур откровенное, чтобы Мари могла разболтать секрет Миш хоть кому-то, даже и мужу. Поэтому она спешно переводит тему. – Ты нервничаешь, Арагорн?