– Это… Это слишком! – возмущается Миш. – Пусть вспоминает естественным образом, раз у неё это так замечательно получается!
Сначала Мари бесит, что о ней снова говорят так, будто её тут нет. А потом ей чудится обида в резких словах Мишель, будто бы она, Марикета, виновата в том, что что-то вспоминает.
– Может быть, мне будет проще, – замечает Мари, – вы же видите, я больше не психую, когда появляются воспоминания. Я уже знаю, что на Ла-Уэрте были временные аномалии, и про монстров знаю тоже, да и про ваанти. Почему бы вам не рассказать мне всё, как есть?
– Сестрёнка дело говорит, – бросает Крэйг. – Надоело уже молчать только потому, что…
– Только потому, что ты сейчас захлопнешься, – перебивает его Зара.
– Z, прекрати, – морщится Крэйг. – Да, ты попросила меня пореже раззевать варежку, чтобы ненароком не проболтаться, но, блин, я не понимаю, почему мы не можем рассказать всё Мари сейчас.
– Согласен с Крэйгом, – добавляет Радж, – одно дело, когда Мари совсем ничего не помнила. Сейчас скрывать что-то – совсем уж нечестно.
– Точно, – кивает Куинни, – хватит уже. От того, что мы пытаемся делать вид, что всё в порядке, ситуация не становится лучше.
– И если мы решили ехать в Нортбридж, – произносит Алистер, – то Мари следует знать всё.
– Так мы всё-таки едем в Нортбридж? – удивлённо спрашивает Грейс. – Все вместе? Любимый, как ты себе это представляешь? Реджина…
– Я придумаю что-то, – обещает Ал, – но мы едем. И да, все вместе.
– Должна напомнить вам, что город оцеплён, – замечает Эстелла. Алистер бросает на неё многозначительный взгляд, и Эстелла понимающе усмехается.
Мишель всплескивает руками и резко поднимается со своего места, вихрем проносясь мимо остальных и скрываясь в дверях. Шон, растерянно проводив жену взглядом, встаёт со стула, но Мари качает головой.
– Не надо. Шон, позволь мне. Я… Я сама. – Прежде, чем Шон успевает возразить, Марикета вылетает следом за Мишель в холл. Там, конечно, уже никого нет, но услужливый Джордан подсказывает, что «миссис Гейл» вышла на улицу. Мари находит её на скамейке в саду. – Миш, поговори со мной, пожалуйста.
Мишель качает головой и подтягивает колени к груди, утыкаясь в них лбом.
– Не хочу.
– Миш… – Мари садится рядом с ней и обнимает её за плечи. Мишель пытается вырваться, но как-то не очень активно. – Расскажи мне, что с тобой происходит.
Мишель поворачивает к ней голову и невесело усмехается.
– Не знаю. Мне, наверное, стоило бы поговорить с Маккензи, чтобы понять, как он с этим справляется.
– Справляется с чем? – недоумевает Мари.
– С тем, что ты его не помнишь, – Марикета сразу решает, что это не самый подходящий момент, чтобы признаться, что его-то она вспомнила. – Остальные как-то проще к этому относятся. А я… Не знаю, мне просто как-то обидно. Знаю, что это эгоистично с моей стороны, но, Марикета, за время, проведённое на острове, я, конечно, сблизилась со всеми ними, – она кивает в сторону дома, – но в тебе… Мне казалось, что я никогда больше не смогу так относиться ни к кому, после того, что мои так называемые подруги из сестринства сделали со мной, но именно ты научила меня снова верить в людей.
– Ох, Мишель, – Мари перехватывает её ладонь. – Я не представляла, что тебя это так задевает…
– Ага, – кивает Мишель, – я тоже не представляла. Я рада, что ты вернулась, слов не хватит, чтобы объяснить, насколько, блин, я этому рада. Но я очень хочу, чтобы ты помнила, как много для меня значишь…
– Да. Я понимаю, – тихо говорит Мари, – но ведь ты никогда раньше мне этого не говорила.
– Не говорила чего?
– Всего этого, – так, сейчас главное – не отключиться, потому что в висках уже начинает стучать, – ты никогда не говорила, что я много для тебя значу.
Голубые глаза Миш округляются, и она медленно качает головой.
– Я… Я не говорила.
– Потому что ты не такой человек, – продолжает Мари, – ты не говоришь. Ты делаешь. «Я уже однажды сказала, что люблю вас, – цитирует она, – если что-то изменится, я сообщу».
– Мари?..
– Одну минуту, пожалуйста, Миш, – она сжимает ладонь подруги ещё крепче, изо всех сил стараясь остаться в сознании. – Ты зашивала мне рану. Эмили говорила, но я это помню… Сейчас – помню. И ещё я помню, что тогда ты увела меня в свой номер без лишних слов, только разок взглянув на порезы. Я ни о чём тебя не просила, да и мы с тобой начали не с того, чтобы ты просто так мне помогла. Но ты… Ты всегда заботилась об остальных. В своей неповторимой манере. Это… Меня восхищало.