Её пальцы на мгновение коснулись ключицы:
— Ожерелье. Я потеряла его, ээ…
— Когда Тревор Беллоуз пытался домогаться тебя?
Она часто заморгала, её щёки залились краской, а глаза переполнились испугом. Ну, теперь я знала, что Мазза определённо не лгал.
— Нельзя было этого допускать. — укоризненно произнесла я, обращаясь к Барри.
— Я… Я не знал.
Эми бросила на него взгляд. Само собой, он знал. Он наверняка боялся за свою работу не меньше, чем Эми. От этого его молчание не становилось правильным… но его можно было понять. Совсем немножко.
Я силой подавила гнев, чтобы он не выплеснулся наружу.
— Мы всё исправим, Эми. — сказала я, обращаясь к ней. Видимо, что-то в моём лице утвердило её в мысли, что я говорю правду, потому что она прикусила губу и кивнула.
Я переключила внимание на Лунного луча:
— Как твоя мама?
Он скривился.
— В ярости. Этот кулон был практически единственным, что сохраняло её рассудок. Теперь, когда он разрушен, и она выглядит на свой возраст… — его голос оборвался на полуслове.
— Сколько же ей лет? — мой вопрос не подводил ни к чему важному; мне просто стало любопытно.
Он покачал головой.
— Если не хочешь, чтобы тебя снова вырубили, не спрашивай, — он вздохнул. — Тарквин сказал, что ему запретили давать ей новое заклинание, даже если бы такая возможность была. Я не знаю, что мы будем делать.
— «Колдовство» продолжат снимать?
Плечи Барри поникли.
— Хороший вопрос. Точно не этот сезон. И не сейчас. Уже ведутся приготовления к отправке домой этого каста участников. Хорошо, что они подписали соглашение о неразглашении, — произнеся это, он многозначительно поднял брови, глядя на меня. Я пожала плечами. Скорее всего, через пару часов я буду трупом. Так какая разница? Расскажу об этом дьяволу, если увижу его. Сомневаюсь, что ему есть до этого дело.
— Дай мне ключи от твоей машины, — без предисловий попросила я.
Барри на автомате потянулся к карману, делая то, что я сказала. Затем остановился.
— Подожди-ка. А с какой стати?
— Потому что ты был моим продюсером, Барри. Ты должен был присматривать за мной, а я чуть не умерла, — это было преувеличением, но мне нужен транспорт.
— Ты мне их вернёшь?
— Разумеется, — я не смогла бы произнести это ещё менее убедительно.
Эми толкнула Барри локтем, и он покорно вздохнул:
— Ладно. Вот, держи.
— Отлично. И верни мне мой телефон.
— Он в нашей комнате с остальными твоими вещами, — ответила Эми. — Я их все забрала, после того как… — она сглотнула.
— Спасибо. И последнее, кто-нибудь видел Армстронга?
Лунный луч безрадостно ухмыльнулся.
— Он вернулся прямо перед твоим приходом. Ты прошла мимо него, — он указал на бар.
Я проследила взглядом за его пальцем. В углу виднелась поникшая фигура режиссёра «Колдовства». Он больше не выглядел деспотичным. Или даже пребывающим в сознании. Лучше всего его описывало слово «помятый». Будь у меня время, я могла бы проникнуться к нему сочувствием.
— Спасибо, — пробормотала я, убирая в карман ключи. — Я уеду на пару часов. Эми, если не вернусь к рассвету, позвони по этому номеру, — я нацарапала на салфетке прямой номер Ипсиссимуса. — Скажи ему, что я пропала, а потом всем вам нужно убираться отсюда как можно дальше.
Даже Лунный луч, похоже, заметил мой серьезный тон.
— Почему? Что должно случиться?
— Сейчас пока вам не о чем беспокоиться. Но завтра утром…
Он осушил свою кружку с пивом и поднялся.
— Да пошло оно всё. Я забираю свою мать, и мы сваливаем отсюда, — он вышел за дверь.
— Не переживай, Иви, — мягко сказала Эми. — Я сделаю, как ты сказала.
Я улыбнулась в знак благодарности и подошла к Армстронгу.
— Здарова, приятель! — прощебетала я.
— Чего тебе? — даже не взглянув на меня, ответил он.
— Прекрати. Я твой супершпион, помнишь?
— От тебя ни разу не поступило никакой полезной информации, — он поднял на меня озлобленный взгляд.
— Что ж, едва ли это моя вина, — я кивнула бармену. — Я буду водку, — заказала я. — Джентльмен платит.
— Давай сразу две порции, — хмыкнул Армстронг.
Хмм. Он и так уже выглядел, словно находится на полпути к Объятьям с Белым Другом. Мне стоит поторопиться.
— Когда мы начинали, ты рассказал мне, что это место было выбрано, потому что исторически связано с магией. Мне нужно знать, как именно.
— Какая теперь разница?
— Это важно, Моррис.