При заходе на следующий круг глаза ослепило от яркой вспышки, ногу прострелило болью. Он вскрикнул. Сила удара сбила его с траектории, закрутила и обрушила на пол. В него попали в полёте! Костюм, зафиксировав повреждение и кровопотерю, пережал повреждённый участок. Боль слегка притупилась под действием мгновенно введённых препаратов, а вот нога онемела, не позволяя продолжить полноценное наступление. Похоже, он своё отвоевал. Римус координирует продвижение, всё идёт по плану, поэтому Стас попытался отползти по коридору сквозь лабиринт стен, надеясь, что на него больше никто не обратит внимание. Ногу старался осторожно волочить за собой: даже малейшее движение сводило действие обезболивающих на нет.
Но внезапный крик заставил его застыть на месте. Высокий женский крик. В страхе повернувшись, он посмотрел на верхний уровень помещения. Альма держала оружие одной рукой, стреляя куда-то в сторону лестницы практически не целясь, пока второй прикрывала бок. На тёмно-зелёном одеянии появилось практически чёрное пятно. Дэлэинец, чувствуя контроль над ситуацией, осмелел и, слегка пригнувшись, приближался к ней.
Стас вскочил и побежал в сторону верхнего яруса. Не к лестнице, напрямую. Активировав двигатели, воспарил над полем боя. Уголок шлема загорелся и пропищал ещё раз, курс снова сбился. Так же, как и когда попали в ногу. Но он не обращал внимания ни на что. Альма не видела приближающейся угрозы. Набрав достаточную скорость, он влетел в пробирающегося к колонне противника, сбив его собой. Они оба упали на сверкающий белый пол. Встали практически одновременно. Капитан набросился на врага с мечом, но дэлэинец сначала уклонился от смертельной атаки, а затем мощным ударом выбил рукоять из немеющей руки. Второй удар отправил его обратно на пол. Враг уже вскинул оружие, чтобы выстрелить, но на него сзади напрыгнула Альма, заставив пошатнуться. Она пыталась когтями пробить броню, но мощный щит заставлял их скользить, не причиняя вреда. Захватчик протянул руку вверх, схватил велайн и швырнул в человека. Стас попытался поймать её, но хилое тело, брошенное с огромной силой, отбросило его ещё сильнее и на время дезориентировало. Когда же капитан вновь поднял голову, то снова увидел направленное на себя оружие. И тут произошло что-то странное.
Дэлэинец, дёрнув ногами, поднялся на несколько сантиметров над поверхностью. Взмахнув руками в попытке вернуть равновесие, он, не получив результата, активировал двигатели реактивной системы. Лишь немного преодолев силу, удерживающую его, он вновь вернулся на исходную точку. Это было непохоже на то, что уже видел Стас. Когда он, сидя в капитанском кресле, воздействовал гравитационными излучателями на напавшего наёмника, тот легко преодолел его захват. А тут было что-то другое: дэлэинец беспомощно махал руками, пытаясь привлечь внимание союзников. Кто мог это сделать? Римус?
В опровержение этой мысли позади раздались цокающие звуки. Подобные издавала Альма когтями, когда голыми ногами ступала по гладкому полу. Парень повернул голову. Навстречу им шёл высокий лис в белой накидке. Взгляд его прикован к наёмнику, и в этот момент поистине звериная морда едва ли не физически источала жгучую ненависть. Он остановился недалеко от Альмы. Дэлэинец закричал. Его конечности дёрнулись и сломились, раздался неприятный хруст брони или костей, а может и того, и другого разом. Они вжались в туловище, из груди вырвался последний хриплый выдох, когда рёбра пронзили лёгкие. На помощь товарищу по лестнице взбежал ещё один наёмник, и тогда император, повернув голову, с силой отправил этот ком плоти в приближающегося предателя. Удар был столь мощным, что на его месте остался тонкий кровавый шлейф, раскидывающий алые брызги по всему подъёму.
Император подошёл ближе к парапету, окидывая взором всех на нижнем ярусе. В глазах потемнело, тошнота подкатила к горлу. Внизу раздались крики. Они становились всё громче и громче, и вкупе с неприятными ощущениями и усиливающейся на фоне ослабления препаратов болью, у Стаса возникло ощущение, что сейчас-то он и попал в мифологический ад какой-то жестокой и злой религии. Желая скрыть от себя хоть что-то, он отключил наружные микрофоны, и герметичный костюм оградил его от ужасных звуков снаружи. Всё тело саднило. В душе был лишь страх и практически в полном объёме вернувшаяся боль. Из последних сил он он подтянул к туловищу ноющую в тупой боли ногу и обнял ослабевшую руку, раненую невесть когда.