***
Уроки в школе начинались в половину девятого утра, потому Мэй, приехав домой, сразу же направилась в учебное заведение. Естественно, перед этим она захватила сумку с учебниками, надеясь на то, что её классу мало задали. Девушка умела выкручиваться благодаря своему положению в школе и уважительному отношению к учителям. Почти каждый преподаватель знал, что ей можно доверять, поэтому мог простить любой косяк, включая невыученное домашнее задание. Тем более классного руководителя оповестили о том, что Киришима посещала Токио-3, хотя причина ему не была известна. “Таскэ-сан, я так жду нашей встречи…” — Мэй подумала о любимом, стоя перед зеркалом в школьном туалете. Её сердце забилось чаще лишь от одной мысли о предстоящем. На лице появилась широкая улыбка, а щёки покрылись румянцем. — “Я готова отдать тебе всю мою любовь!” Раздумья школьницы прервал звонок на последний урок. Киришима не состояла в клубах из-за стеснительности и потому, что ей не особо нравилось работать в команде. Каждое собрание клуба длилось около двух-трёх часов после занятий, а это отнимало много времени, которое она могла бы потратить на общение с Таскэ. Такое времяпровождение доставляло куда больше удовольствия. До конца учебного дня оставалось буквально пять минут, в то время как Мэй уже приготовилась бежать. Услышав долгожданный звонок, Киришима ринулась прочь из класса и помчалась к месту встречи. Лёгкий ветерок из-за быстрого движения приятно скользил по лицу, развевая короткие волосы. Девушка снова обрела чувство свободы благодаря своей любви к Таскэ, который уже ждал её там, где они однажды познакомились. — Таскэ-сан! — воскликнула Киришима, увидев знакомый силуэт длинноволосого мужчины. Он повернулся к ней, слабо улыбаясь. В его глазах не было видно, что он рад встрече, а уж тем более — появлению его маленькой подопечной. — Я так рада, что мы наконец пойдём гулять вместе! Мэй вытянула руки вперёд, чтобы крепко обнять Таскэ, а тот положил ладонь на её плечо в попытке остановить. Девушка влюблёнными глазами уставилась на мужчину, ожидая ответной реакции, но её не последовало. Вместо этого мужчина осторожно взял Киришиму за второе плечо и сказал: — Я понял мою ошибку. Мне не стоило скрывать от тебя правду и говорить с тобой, словно ты ребёнок, хоть и являешься таковой, — в карих глазах Таскэ блеснула искра, заставившая девушку покраснеть ещё сильнее. — Мэй, ты говорила мне, что уже взрослая. И сейчас я буду разговаривать с тобой, как со взрослой. — Д-да! Я уже взрослая, — девушка чувствовала дрожь по всему телу, однако изо всех сил старалась себя успокоить. — “Взрослые люди ведь не дрожат рядом с любимыми так, словно они находятся в холодильнике!” Мэй произнесла последнюю фразу лишь для себя. Но ей показалось, что мужчина смог прочитать её мысли, отчего сердце забилось лишь чаще. Таскэ, казалось, вот-вот произнесёт долгожданные слова о любви и добавит, что Иши была лишь прикрытием. Киришима ненавидела её всей душой, особенно в моменты, когда речь заходила о “лучшей девушке для Таскэ”. — Тогда… — мужчина сделал паузу, а потом произнёс то, чего Киришима точно не могла ожидать: — Оставь свои чувства в прошлом. Я долго думал о том, почему же ты продолжаешь испытывать ко мне симпатию. Пойми, дело не только в твоём характере. Ты, безусловно, очень хорошая девочка, а когда вырастешь, то станешь ещё умнее. Возраст — одна из главных проблем. Я на полном серьёзе говорю тебе, что не хочу выращивать себе вторую половинку. И ты об этом прекрасно знаешь, но продолжаешь на что-то надеяться. Мир Мэй рухнул. Она почувствовала, как её сердце разбивается вдребезги, на мельчайшие осколки. В горле застрял ком, а в груди будто бы образовалась зияющая насквозь дыра. “Почему?.. Почему ты говоришь это?..” — глаза девушки наполнились слезами. — “Неужели я правда ничего для тебя не значу?!” — Ты хорошая подруга, Мэй-чан, и я дорожу нашими платоническими отношениями, но я не готов брать на себя ответственность за ребёнка, — мужчина осторожно сжал плечи Мэй, стараясь привести её в чувства, пока она стеклянным взглядом смотрела в неопределённую точку. — Если ты хочешь доказать мне, что действительно стала взрослой, то примешь это. Без истерик, без слёз. Просто обдумаешь всё и сделаешь вывод о том, что твоя симпатия — бесполезная трата времени. Тогда Мэй уже не слушала его, погрузившись в свои мысли. Ей казалось, что прохожие смеются над её положением, а сам Таскэ счастлив, что наконец смог избавиться от назойливой проблемы. “Как ты мог?.. Я столько ради тебя сделала!” — девушка резко подняла взгляд, встретившись с карими радужками, и поняла, что не может сказать и слова. Она была полностью подавлена. — Я буду безмерно благодарен, если ты пересмотришь своё решение, — мужчина постарался обнять Мэй, но она оттолкнула его дрожащими руками. С ресниц капали слёзы, которые она так старательно сдерживала всё это время. — Мэй-чан? — Я… Я всё понимаю. Извини, что доставила тебе столько проблем, — Киришима осознавала, что теряет над собой контроль. Её эмоции преобладали над здравым смыслом, отчего девушка переставала чувствовать ответственность за свои действия. Мэй вдруг крепко сжала кулаки, впиваясь собственными ногтями в ладони. — И спасибо тебе за всё, что ты сделал. Постояв с Мэй ещё около десяти минут, Таскэ наконец ушёл. А она осталась одна посреди оживлённой улицы, окруженная сотней незнакомых лиц.