— Евангелионы созданы по подобию Адама. Лилим не способны контролировать их в полной мере. Я не вправе винить их за содеянное, — Каору произнёс это шёпотом, стараясь не привлекать лишнего внимания, хотя поблизости никого и не было. Мэй впервые почувствовала то же, что ощущала Вайолет, находясь рядом с Нагисой. Девушка не могла понять смысл его слов, но осознавала, что они не значат ничего хорошего. — Ты хотела, чтобы мы отведали… Мороженое, верно?
— Д-да… — Киришима выдавила из себя улыбку. Действия Каору слегка напугали девушку. Теперь ей стало понятно, почему остальные считают его странным. — "Но, с другой стороны, все Лилим странные… Эта манера речи больше притягивает меня, чем отталкивает… Стоп! Я что, сказала "Лилим"?!"
Каору засмеялся впервые за день, когда увидел на лице Мэй недоумение. Он знал, о чём сейчас она думала, и это казалось ему забавным. Киришима в тот же миг залилась краской, мысленно успокаивая себя. Девушка была довольно впечатлительным человеком, часто принимая всё близко к сердцу. Сейчас ей казалось, что она выглядит довольно глупо, оттого что отвлеклась на разговор с самой собой.
Нагиса снова перевёл взгляд на краску, оставленную на стенах, а после подошёл к Мэй. Он осторожно взял её за руку, на что та переплела пальцы, сжимая ладонь юноши сильнее. Так ей удалось прийти в себя, и пара наконец отправилась дальше.
Свидание приближалось к завершению, когда Солнце собиралось "ложиться спать". Улицы Токио-3 освещало рыжеватое сияние, покрывающее всё вокруг. Шоколадное мороженое в руках Мэй почти растаяло. Девушка ела его довольно долго, облокотившись на перила, установленные на одной из возвышенностей, с которой хорошо был виден весь город. Киришима старалась не смотреть вниз, чтобы не испугаться высоты, ибо её страх мог нарушить приятную атмосферу между парой.
Каору стоял совсем рядом, осматривая то, что осталось от пломбира. На деревянной палочке была какая-то надпись, на которую юноша не обращал особого внимания, погрузившись в свои мысли. Тёплый ветер развевал его пепельные волосы, изредка убирая чёлку со лба в сторону.
Мэй осторожно подошла ближе, наконец набравшись сил для признания. Ей хотелось рассказать обо всём, что она чувствовала по отношению к Каору, но её останавливало лишь одно — боязнь потерять такого замечательного человека. В голове впервые за последние полмесяца всплыл положительный образ Таскэ, но Киришима сразу же прогнала его. "Нельзя бояться! Ты сама видела, как Нагиса-кун относится к тебе…" — девушка перевела взгляд на свою ладонь, за которую её всё это время держал Нагиса, и улыбнулась. — "Он поймёт. Он примет. Если нет, то я буду бороться!"
— Нагиса-кун, — Киришима первая нарушила тишину, заметив тот же печальный взгляд, с которым она столкнулась утром. Любопытство и желание помочь хоть чем-нибудь пересилили остальные чувства, потому девушка решила узнать, в чём дело, — что-то случилось? Извини, если я лезу не в своё дело, но я хочу видеть тебя счастливым. Тебе нужна моя помощь?
— Я признался Синдзи-куну, но он ответил, что ему не нравятся мальчики, — Каору слабо усмехнулся, рассматривая палочку от мороженого в своих руках. На деревяшке была выжжена надпись "улыбнись", что юноша и сделал, но его улыбка осталась практически незамеченной.
— Признался?.. В чём?.. — Мэй понимала значение этих слов, но хотела убедиться в правдивости происходящего. Её посетили сотни тревожных мыслей буквально за пару секунд. После ответа Каору, в глазах окончательно потемнело, и девушка, сжав перила руками, выронила рожок с мороженым в кусты с маленьким обрыва.
— Я сказал Синдзи-куну, что люблю его.
Беззащитная жертва
— Вот как… — Мэй сжала перила сильнее. Её руки уже дрожали, находясь в напряжении несколько минут. Казалось, что всё тело налилось свинцом, и сдвинуться не представлялось возможным. — П-поэтому он не пришёл сегодня?
Киришима шумно выдохнула, стараясь прийти в себя. Сейчас ее одолели те же чувства, как тогда, два года назад, когда она призналась Таскэ-сану. Её сердце будто бы вырвали из груди и вновь растоптали, но этот случай был особенным. Девушке не хотелось терять Каору, и Мэй, прекрасно понимая, что может произойти после её истерики, старалась держать под контролем свои эмоции. Киришима направляла своё разочарование на перила под мокрыми ладонями, сжимая их. Она повернула голову к юноше, заметив, что он всё это время не обращал на неё внимания, уставившись на вид Токио-3. — А если есть Лилим, которые… Любят тебя? — девушка постаралась разжать руки, но они не слушались. Пальцы успели онеметь, и их сковала тупая боль. — Ты бы дал им шанс?! — Мне не нужна любовь других Лилим, — Нагиса прикрыл глаза, широко улыбнувшись. Со стороны могло показаться, что он сияет от счастья, но Мэй чувствовала что-то неладное. — Я нуждаюсь лишь в любви Синдзи-куна. Остальные не интересуют меня. Киришима почувствовала слёзы на своих щеках и, кое-как разжав руки, быстро вытерла их, чтобы Нагиса ничего не заметил. Эти действия поймал гранатовый взгляд. Юноша протянул Киришиме деревянную палочку с надписью “улыбнись”, будто пытаясь успокоить её. Девушка осторожно взяла в руки подарок, на что Каору наконец улыбнулся. Грусть в его глазах всё ещё была видна, но читалась не так отчётливо. — Мне уже говорили о любви другие Лилим, — парень коснулся щеки Мэй, обращая на себя её внимание. Девушка, услышав эти слова, отстранилась от тёплой руки. — Я рад, что могу вызывать такие светлые чувства у вас, но я не смогу ответить на них. Киришима схватила Нагису за руку, сжимая в ладони бледные пальцы. Она ощутила жгучее чувство в груди, заставляющее её вздрагивать от каждого движения удивлённого юноши. Каору спокойно наблюдал за необычной реакцией подруги, уставившись в её серебристые глаза, блестящие от слёз. Он видел такую картину пару дней назад, но сейчас его заинтересовало нечто иное. — Я чувствую терзания твоей души, — Каору прищурился, а на его лице появилась ехидная улыбка. Он пытался считывать всё, что сейчас ощущала Киришима, для своих собственных целей, но та сама не знала об этом. — Тебе больно? “Очень! Мне очень больно!” — Мэй оттолкнула руку возлюбленного и крепко обняла его, уткнувшись в чужую грудь носом. Тёплое тело, которое она так отчаянно сжимала, замерло. Нагиса почти перестал дышать, боясь сдвинуться с места. Он вдруг почувствовал, что его сердцебиение впервые участилось. — “Извини! Сейчас мне просто необходимо быть рядом с тобой!” Каору боялся коснуться хрупкого тела, прижавшемуся к нему. Он даже расставил руки в стороны, чтобы нечаянно не прикоснуться к Мэй. Киришима же, думая, что опять всё испортила, слегка отстранилась, но в этот момент Нагиса наконец слабо прижал её к себе. Девушка, почувствовав это, заплакала. Слёзы капали на полосатую кофту, оставляя на ней мокрые следы, которые просачивались через ткань и попадали на белую футболку.