— Что ты делаешь?! — в "разговор" наконец вмешалась Юкина, оттаскивая подругу к выходу. Та сопротивлялась, пыталась дорвать оставшиеся рисунки, но девочка не позволила ей этого сделать. — Мэй-сан! Прекрати! Умоляю!
— Она должна почувствовать на себе мою боль! — Киришима взглянула на клочья бумаги в её руках и тихо засмеялась. По телу растеклось приятное наслаждение от полученного негатива со стороны соперницы. — Теперь она поймёт, что нельзя трогать то, что принадлежит мне.
— Нагиса-сан не твоя собственность! Он не игрушка! Нельзя так поступать с другими людьми, — Юкина отчаянно выталкивала Мэй из кабинета, а по её собственным щекам текли слёзы. Девочка действительно испугалась в тот момент и осознала, что её подруга переступила черту дозволенного. — Уходи. Я больше не хочу тебя видеть. Уверена, Нагиса-сан тоже не будет в восторге, если узнает!
Мэй замерла на месте, услышав последние слова бывшей подруги. "Нагиса-кун не будет в восторге? Но ему плевать на эту девочку…" — Киришима опустила голову, смотря в деревянный пол, покрытый царапинами и следами от обуви. — "Верно. Ему плевать на неё и на других. Они не смогут завоевать его сердце. А я смогу!"
Киришима прижала руки к груди, чувствуя, как на её щеках проступает румянец. Ей было приятно думать о том, что Каору принадлежит лишь ей. Она даже не учитывала тот факт, что недавно возлюбленный признался в любви Икари, потому что понимала, что в конечном итоге именно она будет рядом с Нагисой.
На душе Мэй остался лишь неприятный осадок после маленькой "битвы" с Нодзоми. Девушка до сих пор думала о её чувствах к Каору. Ей было противно от одной мысли о том, что эта стерва разговаривала с её объектом обожания. Киришима не могла простить ей такого, потому вновь мысленно пожелала ей наихудшую концовку её истории.
Враги человечества
— Можно тебя на минуточку? — Киришима подошла к Синдзи, когда тот находился в классе и вытирал парты. Одноклассница, которая дежурила с ним в паре, услышав обращение Мэй, сразу же покинула кабинет, оставив ребят наедине. — Что ты сказал Нагисе-куну? — О чём ты? — парень поднял испуганный взгляд. Было видно, что он до сих пор не отошёл от произошедшего с Аской, поэтому остро реагировал на любые резкие движения. Стоящая перед Икари девушка выглядела агрессивно, и, казалось, что она была готова напасть на него в любую секунду. — Я не понимаю… Темноволосый юноша опустил голову, уставившись в пол. Ему было некомфортно разговаривать с незнакомкой, которую он видел не в первый раз, но всё равно опасался. Её реакция на обычный диалог двух одноклассников сильно напугала Синдзи во время их "знакомства". Он начал медленно идти спиной вперёд, в итоге наткнувшись на парту. Мэй сразу же заметила, что парень пытается сбежать от неё, и подошла ближе. — Ты прекрасно понимаешь, о чём я сейчас говорю. Он признался тебе в любви, верно? Что ты ответил? — Киришима уже подошла вплотную, скрестив руки на груди. Она смотрела на закрывающего голову руками юношу, который в этот момент пригнулся, будто занимая оборонительную позицию, и дрожал от страха. Ледяной взгляд незнакомки пронзал насквозь, заставляя кровь в жилах застыть. — Ты отверг его, я права? — Какое… Какое тебе дело до этого? — Синдзи проговорил это почти шёпотом. Зажмурившись, он осторожно убрал руки, а после открыл глаза, с надеждой уставившись на дверь кабинета. Ему хотелось, чтобы сейчас зашёл хоть кто-нибудь и спас его от странной девушки. — Я не хочу говорить об этом… Мэй присела на ближайшую парту. Внутри неё горел пожар ревности, но Киришима понимала, что ей точно нельзя срываться на Синдзи. Тронув его, она потеряет Каору. “Этот идиот для него хоть что-то значит, в отличие от той маленькой стервы”, — девушка закинула ногу на ногу, незаметно для Икари царапая поверхность парты. Дерево издавало тихий скрежет, но его заглушало тяжёлое дыхание Синдзи и её самой. — Ты на самом деле к нему ничего не чувствуешь? Или притворяешься? — Мэй перевела взгляд на часы. Только сейчас Киришима поняла, что не видела Каору целый день. Собираясь встретиться с ним после уроков, она даже приготовила идеальный план предстоящей прогулки, хоть и понимала малый процент его осуществления. — Скажи. Это очень важная информация. Синдзи медленно выровнялся, когда понял, что опасность ему не угрожает. Девушка, похоже, хорошо сдерживала себя. Либо злилась только для вида. Парень не мог понять её намерений, а потому испугался. Он уже слышал о том, что на этой неделе Киришима напала на шестиклассницу, но не мог в это поверить. Подобные слухи обычно распускали другие девочки, стремящиеся запятнать чужую репутацию. Этот случай был иным: о происшествии рассказал брат одноклассника Икари. Парень сразу же опознал Мэй по описанию, ведь только она носила чёрную футболку в белую полоску под школьной рубашкой. Одноклассник не называл имя виновницы, но, даже если бы сделал это, Икари вряд ли догадался, что это была Киришима, ведь не знал ни имени, ни фамилии девушки. Он сталкивался с ней лишь раз в своей жизни, когда только познакомился с Каору. — Я… Я просто не могу ответить на его чувства… Мы ведь… Оба парни! — Синдзи наконец набрался смелости и выкрикнул это. Получилось достаточно тихо, чтобы не привлекать лишнее внимание. Ему не хотелось подставлять друга, а ещё больше не хотелось запомниться кому-то мальчиком с “нетрадиционной” ориентацией. — Теперь ты оставишь меня в покое? — Я подумаю об этом, — довольная ответом Мэй спрыгнула с парты и подошла к Икари поближе, рассматривая его подробнее. Зрение не позволяло ей фокусироваться на дальних объектах, потому она и решила приблизиться. Ей казалось, что полученная о Синдзи информация может пригодиться в будущем. — Раз ты к нему ничего не испытываешь, то можешь перестать с ним общаться? Икари уставился на Киришиму недоумевающим взглядом. Он мог ожидать многого, но данный вопрос поставил его в тупик. С одной стороны, он дорожил их отношениями с Нагисой, ведь тот единственный нормально относился к Синдзи, действительно пытался заботиться о нём. Но с другой… Каору вечно пытался прикоснуться к нему, говорил о его чувствах, даже порой ставя Икари в неловкое положение, заставляя ребят лицезреть сие действо. Парень задумался об этом на полном серьёзе, но его мысли прервала одноклассница, осторожно входящая в кабинет. Она держала в руках школьный журнал, который, как оказалось позднее, не могли найти целый день. Девушка подошла к Икари, смущённо смотря под ноги. Мэй понимала, что ей тоже неловко от сложившейся ситуации, потому решила покинуть кабинет, взглядом дав понять Синдзи, что ждёт его ответ. Когда Киришима открывала дверь, то услышала слова, повергшие её в шок. Одноклассница Синдзи спокойно начала отмечать отсутствующих сегодня учеников, проходясь по алфавиту. Остановившись на букве “Н”, та переглянусь с темноволосым парнем и спросила: “Нагиса-кун так и не появился. Ты не знаешь, где он?” Сердце Мэй замерло. Девушка пулей выскочила из кабинета и побежала во двор школы. Она вся дрожала. Киришима даже была не в состоянии контролировать это, наступая ватными ногами на зелёную траву. Каждый метр давался ей очень тяжело, пронзая каждую клетку тела невыносимой болью. Кое-как дойдя до ближайшей станции, Мэй достала телефон и принялась писать Нагисе. Она всегда боялась звонить кому-либо или отвечать на звонки, но сейчас, поняв, что могло произойти всё, что угодно, набралась смелости, нажав злополучную кнопку. “Ну же! Бери трубку!” — по щекам Мэй начинали течь слёзы, когда та вслушивалась в телефонные гудки. На её звонок не отвечали минуту. Две. Пять. Девушку начало трясти от страха. Ей было страшно, что Каору вновь отправили на тесты, и там он получил ранение. До неё постепенно начало доходить осознание того, почему люди так восхищаются пилотами. — "Глупые Лилим видят лишь то, что хотят видеть! Если бы они только знали, что значит отпускать самых дорогих людей на верную смерть…" Все действительно считали пилотов Евангелионов настоящими героями, не понимая, что они такие же люди. В любой момент с каждым из них могло произойти что-то непоправимое, и мир бы лишился не только защитника, но и чьего-то сына, сестры или даже любимого человека. На плечи четырнадцатилетних детей возлагалось слишком много, и до этого Киришима даже не представляла каково это — знать, что жизнь твоего возлюбленного висит на волоске. “Я просто не переживу, если вдруг потеряю тебя!” — томительные гудки продолжались, сдавливая грудную клетку. Острая боль замерла в области сердца, не отступая несколько секунд. Мэй даже не знала, где пилоты проходят свои так называемые тесты, а уж тем более не смогла бы попасть туда. От безысходности девушка рухнула на колени, разбив их чуть ли не в кровь о твёрдый асфальт. — “Ответь… Умоляю!” Минуты тянулись подобно часам, заставляя потеряться во времени. Сжимая в руках телефон, Мэй смотрела в одну точку. Мимо неё порой проезжали автомобили, оставляя после себя море пыли, которой приходилось дышать встревоженной девушке. Киришима просидела на пороге станции около двадцати минут, показавшиеся ей вечность