ние пару дней. — Что сказала твоя мама насчёт последнего нападения? — Приказала немедленно возвращаться. Но я даже доехать до вокзала не смогла… На улицах слишком много людей. Я понимаю, что населению стараются эвакуировать как можно скорее, но дороги ведь перекрыты… Из Токио-3 могут выбраться только богачи или важные правительству люди. Ужасно, — Киришима шумно выдохнула, вспоминая разговор с матерью. Та слышала про страшный взрыв в южной части города и сильно переживала за дочь, потому связалась с ней практически сразу же. Девушка вновь попыталась соврать о том, что ничего особенного не произошло, но её мать была слишком зла, чтобы выслушивать её. Незамедлительно последовал приказ, который гласил, что Мэй должна вернуться домой сейчас же. Ей повезло, что в ту минуту рядом с ней стояла мама Вайолет, услышавшая разговор. Она смогла убедить Киришиму-сан в том, что её дочь в безопасности, и её отправят домой, как только дороги починят. Сама Мэй не особо радовалась этой перспективе, ведь знала, что Нагису так просто не выпустят, и он останется в Токио-3 в полном одиночестве. Девушка тут же вспомнила о Синдзи, а потом поняла, что даже тот когда-нибудь покинет опасный город, оставив так называемого друга. Эти мысли моментально разозлили Киришиму, и она, сжав кулаки, убежала в свою комнату, где начала искать скетчбук с рисунком изуродованного парня. — Мне жаль, что тебе пришлось пережить это, — Вайолет опустила голову, осматривая такой родной, но в то же время чужой пол под ногами. Прежние хозяева оставили после себя много пыли и новый ковёр. Первое напрягало девушку намного больше, ведь она ценила чистоту, а уж тем более в своей комнате. — Завтра мама будет дежурить в ночную смену. Устроим пижамную вечеринку? — Да… — Мэй неуверенно кивнула. Ей очень хотелось отвлечься от произошедшего, потому она приняла предложение Вайолет. Завтрашний день был действительно многообещающим, ведь Киришима собиралась пойти в школу, чтобы забрать оставшиеся там вещи, включая вторую обувь. Пусть настоящие каникулы уже и начались, девушка всё равно твёрдо решила попасть внутрь здания. — Извини за предоставленный дискомфорт. Мэй взглянула на календарь, который висел на стене. Первое апреля действительно наступит уже на следующей неделе, а это значило, что девушка должна поздравить Каору с важной датой в её собственной жизни — месяцем после их знакомства. За последние несколько недель многое изменилось. Киришима почти перестала вести себя, словно маленький ребёнок, начала думать головой. Она всё так же ревновала, но оценивала ситуации, в которых ей можно немного припугнуть соперника, а где лучше промолчать. Ревность никуда не ушла и, казалось, стала лишь сильнее. Но нахлынувшие воспоминания, связанные с произошедшем в бункере, послужили для Мэй успокоительным. Она старалась взять себя в руки, думая о словах Нагисы. “Когда Лилим влюблены в кого-то, остальные просто перестают существовать для них. Есть лишь ты и этот человек”. Более обнадёживающей фразы Киришима не слышала уже несколько лет, потому всегда возвращалась к ней снова и снова, когда начинала накручивать себя. “Могу ли я не скрывать свои желания рядом с тобой?” — девушка мысленно обратилась к Каору, даже не заметив, как на её лице появилась слабая улыбка. Сердце забилось чаще лишь от одной мысли о том, что возлюбленный будет рядом с Киришимой и никогда не променяет её на другого человека. — “Мне так важно знать, что ты примешь меня.” — Когда собираешься признаться ему? — Вайолет спрятала школьную форму в шкаф, как можно плотнее закрыв его дверцы. Мэй, явно не ожидавшая этого вопроса, сильно смутилась, пусть и хотела ответить. — У тебя есть время до последнего экзамена. Ах, да! Экзамены. Можешь спросить про них у директора, если встретишься с ним завтра? — Да… Я обязательно спрошу, — Киришима вновь перевела свой взгляд на календарь. Завтра всё человечество ждало двадцать шестое марта. Именно в этот день начинались каникулы у обычных японских школьников, но лишь жителям Токио-3 “повезло” встретиться с ними раньше. Ангелы нарушили все планы учеников, которые собирались поступать в этом году, ведь из-за нападений они до сих пор не сдали выпускные экзамены. — Признаться… Неужели я должна сделать это официально? Мне казалось, что Нагиса-кун знает о моих чувствах. — Мальчики глупые, — Вайолет усмехнулась, на что Киришима нахмурила брови. Ей было неприятно слышать подобное о Нагисе, пусть она и понимала, что тот мог просто не догадаться о её чувствах из-за низкого уровня социализации. Он явно не был похож на глупого человека, раз рассуждал на глубокие темы. — Всё равно скажи ему. Я думаю, что он ответит тебе взаимностью. — Нагиса-кун говорил, что любит Икари-куна. Знаешь, даже если он отвергнет меня, я всё равно не сдамся. Если честно, то я считаю, что мы просто созданы друг для друга, — Киришима покраснела, отводя взгляд в сторону. С пятого этажа жилого дома можно было хотя бы немного рассмотреть людей, напоминающих Мэй движущиеся точки из-за её плохого зрения. — Оба странные. Только ты постоянно ревнуешь, а он говорит непонятные вещи, — Вайолет подошла к подруге и крепко обняла её, начав поглаживать по голове. Киришима грустно усмехнулась, ведь слова её соседки были правдой. Настоящего Нагису удалось принять лишь ей. Сейчас Мэй даже задумалась о том, что ей совсем неважно его настоящее происхождение. Она любила его за то, что он — это он. Тот самый лучик света в непроглядной темноте. Её дорогая муза, подарившая утерянное вдохновение. Её Нагиса Каору. *** — Сэнсэй, извините! — Мэй увидела спину директора, когда собиралась уходить из ставшего ей родным музыкального класса. Мужчина пусть и не откликнулся сразу, но всё равно обратил внимание на ученицу, которая за пару секунд добежала до него. Девушка тяжело дышала, сжимая в руках смычок старой школьной скрипки. Именно на этом инструменте играл Каору, а ученики, заметив это, похоже, решили, что он проклят, потому не трогали его. Скрипка так и оставалась на прежнем месте, где видела её Киришима в самый последний раз. — Я пришла забрать некоторые вещи и спросить кое-что! — Да? Киришима-кун, я слушаю, — мужчина поправил очки, сползающие с носа. Он смерил ученицу взглядом, будто стараясь вспомнить о ней хоть какую-то информацию. Поняв через пару секунд, что это была та самая отличница, которая перевелась в школу пару месяцев назад, тот широко улыбнулся. Мэй поняла, что директор не слышал о произошедшем в младшей школе, и сразу же расслабилась. Похоже, что кто-то предотвратил распространение слухов раньше, чем они смогли дойти до главы заведения. — Тебе нравится играть на скрипке? Жаль, что этот инструмент больше не пригодится нашему заведению. После экзаменов школу хотят закрыть. — Я как раз хотела спросить про экзамены… — Мэй опомнилась на словах про ставший ненужным инструмент и осознала свой первый и, похоже, последний шанс. Подобное случалось с ней нечасто, потому она решила воспользоваться им. — Вы сказали, что скрипка не пригодится? За какую цену я могу выкупить её? Мужчина по-доброму усмехнулся. Он аккуратно забрал из дрожащих рук Мэй смычок, начав осматривать его. После довольно необычной процедуры взгляд остановился на самой девушке. Она вопросительно посмотрела в ответ, на что лишь получила обратно часть инструмента. Действия директора показались ей достаточно странными, но после тот сам объяснил причину такого поведения. Как оказалось, это была одна из самых старых скрипок, выкупленных ещё до Второго удара. Директор сам пожертвовал её школе, сказав, что он раньше сам занимался музыкой, а теперь его руки просто не могли удержать этот инструмент. История стала хорошим оправданием такому поступку, но никто не знал истинной причины такой благотворительности. Ни один ученик не хотел пользоваться скрипкой лишь потому, что боялся поломать. Она выглядела такой хрупкой, и, казалось, что она была в безопасности лишь в нежных руках Нагисы. Он обращался с инструментом так бережно, касаясь струн кончиками пальцев левой руки. Смычок скользил, даже не царапая покрытие и не срываясь на деревянную основу. Киришима вспомнила ту музыку, которую для неё играл Каору, а после в памяти всплыли его слова. — Я хочу, чтобы мой любимый создал своё собственное произведение искусства с её помощью. Позвольте мне выкупить её! Я отдам любые деньги! — Мэй прижала смычок к своей груди, щенячьим взглядом уставившись на директора. Тот смотрел на ученицу с особой теплотой, с которой обычно смотрят отцы на своих дочерей. Киришима видела такое в старых фильмах по телевизору, ведь сама она росла без отца. Мать развелась с ним, когда девушка была совсем ребёнком. После Мэй видела его всего лишь несколько раз в своей жизни, и то, даже не помнила, как он выглядит. Помнила лишь то, что до Второго удара он был лётчиком, а сейчас проживал где-то на окраине Японии. — Это мой последний шанс… — Киришима-кун, ты напоминаешь этим взглядом мою дочь. Я думаю, что смогу снизить изначальную стоимость скрипки в три раза. Забирай её сейчас, а деньги занесёшь на следующей неделе, — мужчина прикрыл глаза, вновь поправляя очки. Они всё никак не хотели оставаться на прежнем месте, постоянно сползая на кончик носа. — Только, прошу, сделай это до условного начала нового учебного года. Мэй несколько раз кивнула, соглашаясь с пред