— Нет, спасибо. Утром пойду в школу, а после пойду домой. Не думаю, что Савако-сэмпай будет рада меня видеть, — Киришима заметила край футляра и тут же отпихнула тяжёлый футон в сторону. Страх сковал её тело. Ей не хотелось повредить хрупкую скрипку, и она, вытащив матрац, кинула его в угол комнаты. — Я сильно напугала её своим приступом в прошлый раз. Мне до сих пор стыдно, что я не всегда контролирую ревность.
— Но ты стараешься! Это многого стоит, — подруга села на колени рядом с Мэй, на что та сделала то же самое. — Я горжусь тобой.
Киришима крепко обняла подругу, поблагодарив её за поддержку. Меняться было действительно трудно, но она старалась изо всех сил. В первую очередь ради Каору. Да и сама девушка не особо любила свой характер. Ей всегда не хватало силы воли, чтобы начать становиться лучше, а сейчас у неё наконец появился тот, кто мог по достоинству оценить её старания.
Мэй ещё вчера договорилась о встрече с Нагисой коротким сообщением, на что получила положительный ответ. Музыкальный класс должен был стать идеальным местом встречи, ведь именно там прошло множество памятных событий. А также поход в школу был поводом отдать обещанные деньги директору. Киришима радовалась, что не потратила сбережения, которые дала ей мать, и их с головой хватало, чтобы оплатить инструмент. Ложась вечером спать, Мэй думала о завтрашнем дне. Думала о том, как крепко обнимет Нагису при встрече, а после, может, даже поцелует его в щёку. Она вспомнила забавную и безумно милую реакцию на такой жест, и ей захотелось снова увидеть блеск в алых глазах. Девушка погружалась в сон, представляя, как крепко прижимается к любимому, уткнувшись носом в его тёплую шею.
***
Проснувшись утром от грохота, Мэй тут же вскочила с кровати. Киришима испугалась, что на Токио-3 опять напал Ангел, но это оказалась мать Вайолет, которая уронила посуду. Женщина не издавала ни звука своим ртом, лишь продолжая греметь кастрюлями. Мэй довольно быстро надоел этот звук, поэтому она встала с кровати и направилась на кухню, где её ждали неоднозначные вести.
— Мэй-чан! Извини, что разбудила тебя. Хотела встать как можно раньше, чтобы приготовить вам с Вайолет ужин, — женщина взглянула на сонную Киришиму, стоящую в паре метров от неё. Та потирала глаза, щурясь от яркого света ламп. Поняв далеко не сразу, о чём говорит мать Вайолет, девушка удивлённо уставилась на плиту. — Ужин? А который час? — Киришима перевела взгляд на микроволновую печь, с помощью которой она могла узнать время. Маленький экранчик показывал четыре утра. Поняв, что в её запасе было ещё почти три часа на сон, Мэй нахмурилась. — Почему Вы готовите ужин так рано? — Я сегодня в ночную смену. Боюсь, что не вернусь домой до следующего обеда, — женщина указала взглядом на висящий на стене календарь. Двадцать девятое марта. Из-за нового графика работ мать Вайолет часто пропадала на целый день, а порой даже ночевала на рабочем месте. — Вы с Вайолет позаботитесь друг о друге? Кивнув, давая положительный ответ, Мэй слабо улыбнулась. Она помнила, что сегодня подруга также собиралась пропасть на целый день, а это значило, что всё свободное время теперь принадлежало встрече с Каору. Девушка задумалась о том, куда поведёт любимого после школы, где они могли бы отметить маленькую памятную дату. Время тянулось томительно долго. Каждая минута была равносильна часу. Ожидание сводило с ума, заставляя сердце замирать от любого звука. Мэй очень хотелось поскорее выйти из дома, но она понимала, что лучше просидит лишнее время в своей комнате, чем будет метаться по музыкальному классу в ожидании юноши. Стрелки часов подошли к заветным секундам, и Киришима, схватив сумку с деньгами, выбежала из дома. Киришима никогда не бегала так быстро, спотыкаясь о свои же ноги и попадающие под них камешки. Два раза чуть не врезавшись в столбы от невнимательности, девушка всё же достигла пункта назначения. Дыхание совсем сбилось, но не от физической нагрузки, а от мыслей о скорейшей встрече. Мэй не видела Каору с того момента, как они сидели в бункере. Тогда ему, вероятнее всего, сильно влетело от начальства, и она, беспокоясь об этом, хотела поскорее извиниться. Переступив порог школы, девушка направилась к кабинету директора, где отдала деньги. Мужчина удовлетворённо кивнул, немного поговорил с ней, а уже после отпустил ученицу по своим делам. Киришима пулей выскочила из класса, помчавшись к кабинету музыки. Подходя к нужной комнате всё ближе и ближе, она начинала слышать голоса. Один из них точно принадлежал Каору, а второй был более высоким и будто бы молящим о помощи. Мэй подкралась к двери и прижалась к ней ухом, стараясь разобрать происходящее внутри класса. Она слышала грустный тон голоса Нагисы, который, похоже, просил о чём-то, а второй человек, находящийся рядом, кричал в ответ. Девушка расслышала лишь обрывки фраз: “Не трогай меня! Я не могу с мальчиком… Это ненормально!” Мэй тут же открыла дверь и замерла на месте, увидев перед собой Каору и Синдзи. Сумка с грохотов выпала из её рук. Тёмноволосый юноша старался оттолкнуть своего друга, пока тот тянулся к его губам, говоря о том, что Лилим так проявляют свою заботу. По щекам девушки потекли слёзы, а сердце будто бы сжали в кулак, не давая ему стучать. Боль пронзила всё тело. Эмоции Киришимы смешались, а её лицо исказила гримаса ужаса с нотками презрения во взгляде, когда она посмотрела на Икари. “Он… Он просто использовал меня, чтобы научиться взаимодействовать с другими людьми?” — в голове Мэй всплыли события прошлой встречи, тогда она нежно целовала Нагису в щёку, показывая ему свою заботу. — “Всё это время он просто пользовался мной?..” Каору тут же отстранился, отводя алый взгляд в сторону. Ему не хотелось сейчас смотреть на Киришиму и даже произносить лишний звук, поэтому тот просто замер, засунув руки в карманы брюк. В классе стояла мёртвая тишина. Атмосфера давила на разум каждого присутствующего, и Синдзи в конце концов сдался. Он упал на колени, закрыв лицо руками, а после произнёс: — Каору-кун, я больше не могу так. Ты мой друг. Мне действительно нравится проводить с тобой время, но… Эти действия странные! Я хочу, чтобы наши отношения ограничивались просто дружбой, — парень услышал шаги со стороны входа в кабинет, которые медленно приближались к нему. Он испугался, что сейчас может произойти нечто ужасное, но Киришима присела рядом с ним, лишь опустив голову. — Зато я не хочу, — Мэй зажмурилась, стараясь сдержать свои эмоции. Ей хотелось схватить Синдзи за шею и придушить его прямо там, с громким хрустом ломая позвонки. Длинные ногти впивались бы в тонкую кожу, разрывая её до мышц. Поняв, что такими темпами девушка точно потеряет контроль над собой, она обняла себя руками. — Нагиса-кун, почему ты всё ещё пытаешься сблизиться с человеком, который не ценит тебя? — Я бы хотел задать тебе тот же самый вопрос, — Каору поджал губы, которые через секунду расплылись в кривой улыбке. Было видно, что он старается выдавить из себя положительные эмоции, но Киришима уже давно научилась отличать фальшь в выражениях его лица. Взгляд всегда выдавал настоящие чувства. — Ты пытаешься сблизиться с тем, кого ненавидишь. Эти слова ранили её сердце. Они будто разрезали его на миллиард маленьких кусочков, вонзаясь самым остриём в грудь. “Ненавижу? Почему ты говоришь это?!” Девушка подняла голову, сталкиваясь с алыми глазами. Каору пытался выглядеть отстранённым, как в прошлый раз, когда только познакомился с Синдзи. Сейчас же его глаза блестели, широкие зрачки устремились прямо на Мэй. Юноша практически не моргал, лишь наблюдая за действиями подруги. Она вдруг увидела еле заметный румянец на щеках любимого, но тот, поняв, куда смотрит Киришима, сразу же отвернулся, грустно усмехнувшись. — Лилим такие странные создания. Ваши действия противоречат вашим словам. Так к чему же я должен прислушиваться? — Нагиса забрал свою сумку, которая всё это время спокойно стояла на крышке рояля, дожидаясь владельца, и вышел из кабинета, оставив Мэй и Синдзи наедине. Девушка поняла, что ей нужно сейчас же бежать за ним, но её остановил синеглазый парень, который сидел рядом. — Он ведь знает, что Аска была дорога мне… И он всё равно говорил про неё ужасные вещи, — юноша вытер слёзы, поднимаясь на ноги. Мэй продолжала сидеть на коленях, немного дрожа от напряжения. В голове всё ещё крутились мысли о том, что её просто использовали, а сейчас пытаются избавиться, как от ненужной игрушки. Но взгляд Каору будто бы просил о помощи. За этот месяц девушка смогла хорошо изучить его, и уже понимала, когда ему действительно грустно. — А я доверял ему! Доверял… — Ты не принял его, — Мэй встала с колен, отряхивая низ сарафана, успевший запачкаться. Она всё никак не могла отойти от сказанного, потому не особо слушала Синдзи, думая только о чувствах Каору. Он так нежно смотрел на неё, при этом пытаясь ранить до глубины души. Девушка не понимала, почему тот так относится к ней, ведь всё было отлично буквально неделю назад. А сейчас он опять строил между ними невидимые стены. — Ты не смог понять его. А я хочу помочь ему! Я хочу сделать его счастливым. Мэй накинула на плечо сумку, Она