Монстр, который нуждался в любви
— О чём ты? — Мэй смотрела на Нагису снизу-вверх, вновь рухнув на разбитые колени. Силы окончательно покидали её уставшее тело. Ей всё ещё было невероятно больно от слов Нагисы, но она понимала, что он сейчас чувствует себя не лучше. Девушка крепко схватилась за ткань тёмных брюк, потянув ту на себя. Каору, не сопротивляясь, подошёл ближе, пусть по-прежнему не собирался присаживаться рядом. — Зачем ты говоришь такие ужасные вещи? — Разве ненависть ужасна? Это одно из чувств, которые испытывают Лилим. Пока Лилим чувствуют что-то, они помнят о том, что живы, — юноша перевёл взгляд на воду в озере, ставшей от лучей уходящего Солнца оранжевой. Белая пена касалась песка на берегу, оставаясь на нём маленькими комочками. Каору вновь слабо улыбнулся, обратив внимание на девушку. — Я слышал, что любовь может перерасти в ненависть. Но есть ли шанс у ненависти стать любовью? — С чего ты взял, что я ненавижу тебя? — Мэй наконец поднялась на ноги, крепко вцепившись в запястье Нагисы. Тот неохотно отдёрнул руку, не давая девушке и шанса почувствовать его тепло, на что она лишь сильнее сжала бледное предплечье. Парень уставился на длинные пальцы, которые обхватили его руку, а после перевёл холодный взгляд на саму виновницу произошедшего. — Неужели ты не замечаешь очевидного? Ты ведь сам любишь Икари-куна! В очередной раз проигнорировав слова подруги, Нагиса наконец вырвал свою руку из крепкой хватки. Киришима не хотела причинять ему вред, но её ногти всё равно случайно прошлись по запястью, оставив на тонкой коже розовые полоски. Юноша прижал руку к своей груди, обхватив другой ладонью повреждённую часть. Закусив нижнюю губу, он опустил взгляд, рассматривая мокрый песок под ногами и такие же промокшие белые кеды. — Оружие не умеет любить. Часть большого механизма не умеет чувствовать. Тогда почему сейчас его сердце болит? — Каору вытянул руку немного вперёд, осматривая полученные царапины. Они не были глубокими, но от одного их вида становилось тяжело на душе. Алые радужки скользнули с песка на Мэй, которая испуганно уставилась в ответ. — Извини. Я не должен был говорить это. — Если ты не умеешь чувствовать, тогда почему сейчас пытаешься отдалиться от меня? Что тобой движет? Разве тебе не должно быть всё равно на обычного человека, который пытался помочь тебе? Если ты не умеешь чувствовать, тогда почему всё время был рядом со мной и успокаивал? — Киришима прижала руки к сердцу, сдерживая подступающие слёзы. Голос уже начал срываться на крик, чего она, конечно, не замечала, поддавшись эмоциям. — Почему переживал, когда мне было плохо? — Ты ненавидишь других Ангелов. Ты ненавидишь существ, непохожих на Лилим. В этом вопросе ты категорична… — Каору засунул руки в карманы, приподняв голову, что позволяло ему смотреть на Киришиму сверху вниз. Холодный взгляд парня прожигал насквозь, заставляя кровь в жилах леденеть. — Честна ли ты с собой, говоря о своих чувствах? — Честен ли ты, убегая от меня? — девушка начала двигаться в сторону парня, пока тот продолжал сверлить её взглядом. На его лице внезапно появилась та фальшивая улыбка, под которой он старался спрятать настоящие эмоции. Каору отвлёкся буквально на секунду, услышав всплеск воды. В озеро рухнула какая-то часть пострадавшего здания, что ослабило концентрацию юноши, и Мэй успела за это время разглядеть его широкие зрачки, когда он вновь посмотрел на неё. — Даже сейчас ты не хочешь открыться мне. Нагиса-кун, прошу, выслушай меня. Удар, затем ещё удар. Сердце заколотилось так, будто норовило выскочить из грудной клетки в тот же миг. Каору чувствовал то же самое, прерывисто вздыхая каждый раз, когда Мэй делала шаг в его сторону. Чужое дыхание практически не было слышно из-за громкого голоса девушки, которая так отчаянно старалась докричаться до чужой души. — Я думала об этом. Клянусь, — Киришима коснулась кончиками пальцев руки Нагисы, на что тот вообще не реагировал. Его взгляд так и остался на Мэй, лишь изредка выдавая теплоту в нём. Зрачки то и дело становились шире, когда ловили на себе серебристые радужки. Девушка нежно обхватила предплечье маленькой, по сравнению с кистью юноши, ладонью. — Мне действительно важно сказать тебе кое-что. В памяти, будто по щелчку пальцев, возникли те самые мысли, которые не давали покоя юной Киришиме последние несколько недель. Она уже окончательно убедилась в том, что её любимый не человек, потому думала о том, кем он является на самом деле. Положа руку на сердце, девушка даже пришла к теории, что Каору — один из Ангелов. Она долго обдумывала это, ведь в таком случае ответ на вопрос: “Любишь ли ты его?” не мог быть легкомысленным. Мэй боялась Ангелов. Боялась их всем сердцем и дрожала об одном упоминании этого слова. Она ассоциировала этих жутких монстров с разрушением, но Нагиса даже близко не стоял с подобным ужасом. Он стремился к познанию культуры Лилим. Он изо всех сил пытался стать частью общества, в которое попал. И он хотел стать таким же человеком, как и все вокруг него. — Если ты боишься, что я отвернусь от тебя, узнав, что ты какая-то монстряка, то ты ошибаешься, — увидев, как взгляд Нагисы окончательно потеплел, Мэй продолжила говорить, поглаживая бледную руку. — Мне всё равно. Я… Я испытываю к тебе эти чувства не потому, что ты — один из Лилим, а потому, что ты — это ты. Моя муза, моё самое близкое создание… Мой Нагиса Каору-кун. Каору обессилено опустил голову, вытащив руки из карманов. Он всё также пристально смотрел на девушку, пусть сейчас и сосредоточился лишь на её руке. Таких тёплых прикосновений Нагиса не знал с самого детства и впервые встретился с ними, лишь когда познакомился с Мэй. Она стала тем человеком, кто на самом деле не хотел причинить ему боль. Подумав об этом, Юноша постарался принять окончательное решение, боясь ошибиться, ведь теперь от него зависела судьба дорогого существа. — Каору. Зови меня Каору, — парень немного расслабился, но в груди всё ещё не утихало ощущение тревожности. Он понимал, что поступает крайне эгоистично по отношению к Мэй, а ещё ему было стыдно, что он предал тех, из-за кого существовал. Ангел поддался нахлынувшим чувствам, познать кои мечтал с са