Наконец зайдя в квартиру, Киришима обнаружила на кухне моти, рядом с которыми лежала записка от матери Вайолет, гласящая о том, что она оставила это блюдо в качестве перекуса. Девушка пожала плечами и положила один из пирожков в рот. Услышав странные звуки, доносящиеся из комнаты, Мэй тут же побежала к источнику.
В своей комнате она обнаружила Каору, который с интересом рассматривал пенал, предназначенный для хранения маркеров. На полу валялся учебник. По всей видимости, Нагиса случайно столкнул его со стола, когда пытался достать интересную вещь. Он уже знал, что Мэй — художница, а потому его привлекало всё, что касалось изобразительного искусства. Юноша перевёл взгляд на Киришиму, ожидая, что та разозлится, но она лишь шумно выдохнула. Девушка больше переживала за любимого, нежели за упавший учебник, и, убедившись, что всё в порядке, она поспешила вернуться на кухню, позвав Каору к столу.
После хорошего ужина Мэй расстелила рядом со своей кроватью тот самый футон, который не могла засунуть в шкаф буквально вчера. Нагиса отказался спать на кровати, говоря, что гость обязан расположиться на полу. Девушка не была согласна с этим, но её слова ни на что бы не повлияли, поэтому она даже не пыталась спорить.
Каору уснул первым. Это было ожидаемо, ведь он сильно устал за последние несколько дней, а сейчас точно чувствовал себя комфортно, что помогло ему наконец расслабиться. Мэй лежала на кровати, наблюдая за тем, как грудь любимого поднимается при каждом вдохе. В комнате стояла мёртвая тишина, которую изредка нарушало шумное дыхание. Киришима никак не могла успокоиться, хоть и пыталась изо всех сил утихомирить своё сердце. Девушка вздрагивала каждый раз, как Нагиса неровно вдыхал. Она впервые видела его спящим, и боялась потревожить покой, нечаянно разбудив. Пролежав в одном положении около получаса, Киришима наконец медленно поднялась с кровати, чтобы подготовить подарок, который хотела подарить ещё сегодня. Осторожно, стараясь не шуметь по максимуму, достав скрипку, она положила её на стол, а после принялась писать послание на маленькой бумажке, светя на неё фонариком.
Мэй запихнула листочек между струн, чтобы тот вдруг не улетел из-за сквозняка, который по “счастливой” случайности мог взяться из ниоткуда. Она знала о своей удаче, а потому подстраховалась. Когда пальцы коснулись инструмента, тот издал тихий скрип, и девушка тут же отстранилась, вслушиваясь в темп чужого дыхания. Каору повернулся на бок, лицом к кровати, не издавая ни звука. Возвращаясь на своё спальное место, Киришима остановилась около юноши, присела рядом с ним на колени. Она смотрела на спящее тело, мирно лежащее на футоне рядом с кроватью. Сейчас Нагиса выглядел таким беззащитным, из-за чего Мэй захотелось крепко прижать его к себе и прошептать самые главные слова. Девушка никак не могла решиться на это, опять же, боясь разбудить его. Всё же собравшись с силами, она залезла под тёплое одеяло и, расположившись рядом с Каору, взяла того за свободную ладонь, которой он не обнимал подушку, в отличие от второй руки. Киришима понимала, что сейчас ему могли сниться кошмары, а потому хотела облегчить их, прижавшись губами к бледным пальцам. Она начала оставлять мягкие поцелуи по всей тыльной стороне ладони. Вновь посмотрев на спящее личико, Мэй шёпотом произнесла: