— Я защищу тебя. Защищу ценой собственной жизни. Страшный монстр, которого так боялись Лилим, сейчас спокойно лежал на футоне, держась за руку с самой обычной представительницей полюбившейся ему расы. Монстр, которого ненавидели абсолютно все жители пострадавшей от, казалось, бесконечных нападений планеты, в эту минуту выглядел, словно напуганный ребёнок, прижимающийся к своей матери. Хрупкое и беззащитное существо, вызывающее страх у всех, кто узнает его настоящее происхождение, нежно сжимало девичью руку, держась за неё, как за последнее, что связывало его с внешним миром.
Киришима пролежала, смотря на Каору, около получаса, а после уснула, всё так же прижимаясь губами к тёплой руке. Но юноша не спал. Дождавшись, пока возлюбленная отключится окончательно, Нагиса открыл глаза. Осознание того, что он видит её в последний раз, сдавило грудь. Он прекрасно понимал, что ему придётся пережить уже сегодня, из-за чего испытывал липкое чувство страха. Он не боялся смерти, ведь даже не знал, что значит жить. Но теперь он встретил человека, который не убегал от него. Человека, который не хотел сделать ему больно и даже пытался принять такое ужасное существо, при этом ненавидя таких же монстров, навредивших Токио-3. Он боялся ранить её. Парень аккуратно обнял Мэй, прижимая её голову к своей груди, и, уткнувшись носом в тёмные волосы, позволил слезам стекать по его щекам. Каору впервые встретил человека, который видел его более, чем просто оружием. Видел его настоящего, пусть Нагиса и пытался изо всех сил скрыть свои настоящие эмоции и чувства. Киришима разглядела их, всего лишь изучив алые глаза, которые сейчас наполнились слезами.
Каору понимал, что от его поступка никому из них не будет лучше. Ему на самом деле не хотелось делать больно Мэй. Мысли о том, что она на самом деле возненавидит его после страшного предательства, не давали покоя. Ему было так больно осознавать, что он оттолкнёт возлюбленную, показав монстра внутри себя. У Нагисы не было желания навредить Лилим, но он знал, что подвергнет Киришиму опасности, если не послушается приказа опекунов. Выбор, от которого зависели чужие жизни, терзал душу, не давая уснуть. Впрочем, юноша и не хотел спать.
Слёзы продолжали стекать по бледным щекам, оставляя за собой мокрые дорожки. Это была их первая и последняя ночь, проведённая вместе. Каору просто не мог потратить драгоценные минуты на сон, поэтому просто нежно гладил рукой волнистые волосы девушки, прижимающейся к его груди. Нагиса слегка отстранился от неё, после прижавшись губами к горячему лбу. Он ещё никогда не целовал других Лилим, но помнил, как ему понравился подобный жест со стороны Мэй.
Каору уставился на тонкие губы, думая о своём. В голове пронеслась мысль, что он может упустить последний шанс, потому он, не колебаясь, прижался к губам Мэй своими, оставляя на них свой самый первый настоящий поцелуй. Нагиса чувствовал тепло нежной кожи и то, как чужое дыхание щекотало его щёку. Он знал, что больше никогда не почувствует подобное, а потому начал оставлять поцелуи по всему лицу девушки, стараясь не разбудить её.
Однако, Мэй спала очень крепко, из-за чего Нагисе стало ещё больнее. Она не услышит, как он уйдёт. Она не почувствует, что источник тепла, который всю оставшуюся ночь согревал её, вдруг исчез. С другой стороны, это будет к лучшему, ведь парню не придётся прощаться с ней, объясняя, что он уходит на верную смерть. Это бы ранило Мэй гораздо больнее, чем бесшумное исчезновение существа, которое она боялась потерять и которое так сильно не хотело навредить ей.