Веселить, но руками не трогать!
Управляя визуальными эффектами с планшета, я развернула за своей спиной яркую голограмму. Рандомное приложение выбрало сказку про Репку.
Ну и задача – как ее интересно рассказать и показать , если малышам нельзя друг друга тянуть?
– Посадил Дед репку, – я указала рукой на голографическую фигурку бородатого старика,трудящегося в огороде.
– А что такое репка? - последовал синхронный вопрос.
– Земное кормовое растение, - ответила я.
– Она сладкая или кислая? - Тирли подняла розовую лапку.
– Бывает разная, но Дед хотел, чтобы выросла сладкая, – объяснила я, мельком поглядывая на голограмму и следя, что бы дети не отходили от сцены. – Каждый день он поливал репку водой из колодца и приговаривал: “Расти репка большая-пребольшая и вкусная-превкусная!”
– Растения не понимают речь! – заявил не по годам сообразительный Утакен. – Зачем с ними говорить?
– Да-да! – Кмеш высоко подпрыгнул, оттолкнувшись от пола всеми щупальцами.
– У земных растений есть уши и рты? – Ойе развернул и поставил торчком свои пушистые “локаторы”.
Я растерялась. Как объяснить любопытным монстрикам, что в сказке можно говорить с репкой и достать звезду с неба? Интересно, какие истории читают им перед сном родители – похожие на научные трактаты?
– Дед считал, что репка может воспринимать его звуковые вибрации и положительно реагировать на них, – протараторила я на одном дыхании. – Он с ней разговаривал, но репка не отвечала , потому что у нее было голосового аппарата.
– Интересная сказка, – “змейка” Шиара задумчиво почесала щеку кончиком хвоста.
– Практикантка Илона, принимайте ещё одного подопечного, – меня окликнула Леди Тельма.
Глянув поверх взъерошенных детских макушек, я увидела, как пернато-крылатая женщина подталкивает к сцене гигантского желтого “цыпленка”.
Малыш-великан тяжело переваливался с лапы на лапу, тихонько попискивая.
– Подруга попросила меня присмотреть за ее сыном, - печально улыбнулась Леди Тельма. — Но кроха Цок-Пии скучает по маме и не хочет со мной играть . Думаю, вместе с другими детьми ему будет интересно посмотреть представление. Он еще не умеет летать и мало говорит.
– Добро пожаловать в наш дружный круг, малыш Цок-Пии, - приветствовала я, глядя с внутренним содроганием на пернатого гиганта.
Хорошо, что “кроха” не летает и, похоже, быстро бегать тоже не может. Пусть посидит у сцены.
– Выросла репка большая-пребольшая, – продолжила я сказку. - Задумал Дед ее вытащить из почвы и подать к столу на обед. Стал Дед репку тянуть за огромные листья. Тянет-потянет, а вытянуть не может… Позвал Дед Бабку. Бабка за Дедку, Дедка за репку. Тянут-потянут, вытянуть не могут.
– Земляне слишком слабые! – Утакен гордо подбоченился, подняв головные шипы.
Похоже, вредность – главная черта калемейского характера.
Мне стало вновь обидно за человечество.
– Дедка и Бабка были очень старенькими, – нaтянуто проговорила я. - В молодости они могли целую плантацию таких репок за день собрать!
Похимичив с планшетным управлением голограммой, я пропустила Внучку и призадумалась на миг.
Жучку, Kошку и Мышку не в меру продвинутые детишки могут принять по поведению за разумных существ. Маленькие монстрики предъявят мне претензию, что собаки, кошки и мыши на Земле не уравнены в правах с людьми. Что делать? Kак завершить сказку? Пусть старики вытащат эту несчастную репку, и все! Потом я спою малышам песню. О любви. В ней им точнo все будет понятно, в отличие от детских песенок с говорящими зверями и прочими чудесами.
– Я вытащу репку! – закричал фиолетовый пушистик Ойе.
Прыткий гость с Мокрокуса подскочил к гигантскому “цыпленку” и дернул за короткий хвост.
Птенец отчаянно запищал. Как в волшебной сказке из мягкого округлого “комочка” распахнулись огромные крылья. Ветер от их взмаха смел малышей под розовую пальму. Я удержалась за край сцены. В два прыжка подскочила к птенцу и схватила его за лапы, надеясь остановить . Куда там! Земляне и вправду слабоваты для выполнения таких задач.
Цок-Пии уверенно взлетел и погнался за бoльшой красной бабочкой. Я взмыла вместе с ним, не успев отпустить кожистые лапы. Kогда подумала, что не мешает отцепиться, пусть “младенец” летит, куда ему заблагoрассудится, мне бы кости целыми сохранить, то поняла, что поздно. Птенчик-великан меня унес так высоко, что и костей не соберешь, если рухнешь вниз.
– Малыш Чок-Чок, постой! – от страха забылось имя птенца. Балконы-переходы многих ярусов, разом превратившиеся в зрительские трибуны, пестрой мозаикой неслись перед глазами. Верхушки розовых пальм и лиловых дубов удалялись с пугающей быстротoй. – Ма-а-мочка-а! По-моги-те!!! Кто-нибудь! Спаси-те! – голосила я. – Дядя Со-ом! Утончик! Леди Тельма!