- Дурак! - сказал Васька, понявший по виду приятеля, что спорить и что-то доказывать бесполезно. - Сходи, коли есть охота. Только не говори потом, что надо было тебя отговорить.
- Не скажу, - хлопнул ладонью по столу Роман, поднимаясь с табурета. - Вечером позвони или зайди, посидим ещё.
- Ладно, зайду, - согласно кивнул головой Василий. - Только ты всё равно дурак!
Из подъезда вышли вместе. И тут же разошлись. Васька пошёл к магазинчику, где всегда тусовалась какая-нибудь компания, благо, Роман отдал ему и остатки джина, и три ещё не открытые бутылки пива. А Роман зашагал к телеграфу, возле которого, как он помнил, в прошлом году был установлен банкомат. Перед выходом из дома он принял потихоньку от Васьки пару таблеток из арсенала агента ССОН, эффективно нейтрализующих в организме человека алкоголь, и чувствовал себя готовым к любым подвигам. Агрегат оказался на месте и Роман без труда снял со своей карточки десять тысяч полновесных рублей. Затем он вызвал по телефону такси и уже через пять минут покатил в не очень новой, но ухоженной "шестёрке" на другой конец города. Добрался за пятнадцать минут. Рассчитался с водителем. Постоял немного у знакомого подъезда девятиэтажки, затем решительно нажал на три кнопки кодового замка. Дверь клацнула и отворилась. Старенький лифт, дребезжа и охая, как столетний дед, дотащил его до седьмого этажа. Роман подошёл к квартире слева и надавил кнопку звонка. За дверью заиграла полузабытая мелодия советских времён: "Широка страна моя родная..." Затем послышались тяжёлые шаги и она распахнулась. На пороге стоял незнакомый Роману бугай, стриженый наголо. Футболка на его плечах, казалось, сейчас же лопнет от перекаченных мышц.
- Тебе чего, мужик? - бычара нагло выпустил сигаретный дым в лицо Роману.
- А ты кто такой? - зло спросил его Роман.
- Ты чо, возбухаешь? - искренне удивился бугай. - Вали на хер, пока я тебя с лестницы не спустил!
Он поднял руку, надеясь, по-видимому, напугать Романа, но тот, никогда не прощавший такой наглости, легко перехватил её, развернул молодца лицом в квартиру и мощно придал ему ускорения пинком в зад. Бугай полетел в прихожую и где-то в её глубине раздался такой грохот, будто гружёный самосвал разнёс вдребезги мебельный салон.
- Вовик, что там у тебя? - раздался из квартиры спокойный мужской голос.
- Убью, сука! - ревел Вовик, выгребаясь из под обломков платяного шкафа, который он протаранил своей головой.
Выпутавшись наконец из плащей и курток, он как разъярённый слон бросился в атаку. Но Роман не стал ждать сближения. Выбросив высоко вверх ногу, он припечатал кроссовку к Вовиному носу. Вовик застыл на мгновение, а затем вновь рухнул на останки Катькиного шкафа. И замер. То ли от удивления, то ли сознание потерял. Роман прояснять сей момент не стал, прошёл в комнату.
Бледная Катька стояла у окна. За столом расположился чернявый молоденький субъект с бегающими глазами. Мерзкие усики пачкали верхнюю губу под его носом. На столе перед ним лежали какие-то бумаги, а в руках он вертел ручку. В кресле вальяжно закинул ногу за ногу ещё один тип - лет сорока, в хорошем костюме, с кривой ухмылкой и массивным золотым перстнем на безымянном пальце левой руки. Увидев Романа тип удивлённо поднял брови и вопросительно глянул на Катьку. Та удивилась появлению бывшего мужа не меньше, в глазах её мелькнула было надежда, но тут же потухла, уступив место отчаянию.
- Кто это? - рука с перстнем небрежно махнула в сторону Романа.
- Муж, - сказала Катька пересохшими губами и тут же уточнила: Бывший.
- Ага! - удовлетворённо кивнул головой тип. - Стало быть, именно ваша подпись нужна под этими документами. Саша, дай ему бумаги.
Чернявый поднялся из-за стола и протянул Роману скреплённые скрепкой листы бумаги. "Договор купли-продажи" - мельком увидел Роман и отвёл руку усатого в сторону.
- Что тут происходит? - спросил у Катьки, намеренно игнорируя остальных.
- Квартиру продаю, - глаза Катьки были пустыми и безвольными.
- Молодой человек, - вновь подал голос тип из кресла. - Дело уже решённое, осталось только скрепить наш договор вашей закорючкой. Поэтому не упорствуйте, делайте, что вам говорят.
Как не любил Роман, когда на него давят! Взяв из рук молодого листочки, он демонстративно разорвал их пополам, затем ещё раз, и ещё.