- Ты что, смеёшься? - обозлился Роман. - Не видишь разве, что он годится только на металлолом, всё раскурочено?
- Ну и что, - спокойно ответил Ветер. - Зачем тебе маршевые двигатели и приборы управления? Тебе достаточно оторвать бот от звездолёта, а потом выйти наружу через дверь, в которую вошёл.
От неожиданности Роман поперхнулся водой из фляжки:
- Ты гений, Ветер!
- Я знаю, - скромно отозвался тот.
Роман задраил дверь спасательного бота и посмотрел на кнопку возле неё. После её нажатия, как он знал, бот должен отсоединиться от звездолёта и можно включать двигатели. Которых, кстати, не было. Роман вздохнул сожалеюще и вдавил кнопку в стену. Бот вздрогнул и медленно стал крениться набок. Роман одним прыжком вернулся в уцелевшее кресло и быстрым движением пристегнул ремень безопасности. Вовремя! Бот перевернулся сферой вниз и начал акробатический номер, называемый свободным падением. Обо что-то стукаясь, то быстрее, то медленнее, спасательный бот кувыркаясь летел через нагромождения металла к поверхности планеты. Пристёгнутый к креслу Роман, то повисал на ремне, то вдавливался в спинку, то ему больно впивались под рёбра подлокотники, в которые он намертво вцепился побелевшими от напряжения пальцами. Он хотел прочитать молитву, слышанную в детстве от бабушки, но вспомнил только первую строчку: "Отче наш, иже еси на небесех..." И тогда Роман сказал просто и доступно: "Господи, если ты есть, помоги! Не дай расшибиться в лепёшку на этой поганой планете!"
Мощный удар днищем о поверхность Серы остановил падение бота. Романа тряхнуло так сильно, что его позвоночник обязательно бы высыпался в трусы, не будь на кресле амортизаторов. У сознания амортизаторов не было и оно бессовестно покинуло агента секретного спецотряда особого назначения в одну из труднейших минут его жизни.
Глава 19
Монах очнулся в сумрачном круглом зале, руки и ноги его оказались пристёгнутыми к холодному металлическому столу жёсткими ремнями. Но больше, чем обездвиженность, командира группы диверсантов беспокоила дурнота, то и дело подкатывающая к горлу. Сказывались последствия химии, впрыснутой в его кровь мерзкими роботами-пауками. Кстати, ни одного из них в зале не было. Вообще никого не было. Монах возлежал на своём столе в гордом одиночестве.
Повертев головой, насколько это было возможно в привязанном состоянии, Монах увидел в полусумраке зала большой экран и какие-то столы, похожие на лабораторные. Во всяком случае, Монах, обладающий острым зрением, разглядел на них стеклянные колбы, реторты и поблёскивающие никелем инструменты непонятного назначения. Стерильная тишина, обволакивающая зал, как ватой, не нарушалась ничем, сколько Монах в неё ни вслушивался. Тогда он решил просто ждать. Впрочем, любой другой поступил бы на его месте точно так же. Хотя бы потому, что ничего другого не оставалось вовсе.
- Малыш! - мысленно окликнул он АИЗ.
- Слушаю, - так же мысленно отозвался голос.
- Где мы находимся?
- Примерно на глубине тридцати метров от поверхности планеты, точнее определить невозможно.
- Где находится вход в это подземелье?
- У подножия вулкана, в который врезался звездолёт. С северной стороны.
- Почему же мы его не разглядели на снимках?
- Он укрыт сверху старой техникой. Роботы спустились с вами под старую технику на глубину не менее трёх километров, - пояснил Малыш.
- Ничего себе! - удивился Монах. - Даже не предполагал, что завалы здесь столь глубокие. Ладно, продолжай наблюдение. Я пока подумаю.
Монах, как всегда, лишь по минимуму пользовался возможностями АИЗ. Ни о том, чтобы посоветоваться, поразмышлять с ним вместе, а тем более устроить мозговой штурм, как это делал Роман с Ветром, не могло быть и речи.
Монах максимально расслабился и принялся восстанавливать функции отравленного лекарством организма по методике ССОН. Примерно через полчаса полностью исчезли дурнота, сонливость, головокружение. Организм спецагента вернул себе прежнюю бодрость. Правда, проявился побочный эффект - активная работа почек привела к переполнению мочевого пузыря.
С данным обстоятельством приходилось пока мириться, хотя делать это становилось всё труднее с каждой минутой.