Глава 20
Роман очнулся через пятнадцать минут. Всё его тело ныло и просило пощады после веселухи свободного падения. Однако разлёживаться было некогда. Операция "Крот" давно началась и Роман должен был во что бы то ни стало соединиться с диверсионной группой. Конечно, ждать милости от Монаха не приходится, за опоздание он сдерёт с него три шкуры, а то и все восемь, но у него на счету каждый штык, и пренебрегать ни одним из них он не будет.
Кряхтя от боли в рёбрах и пояснице, Роман отстегнул ремень безопасности, спасший ему жизнь во время кульбитов спасательного бота, и встал с кресла. Проделал ряд упражнений, возвращающих мышцам энергию и упругость. Можно было принять одну таблетку энергена из аптечки, но Роман решил повременить. После её приёма, конечно, испытываешь огромный прилив сил, но позже наступает расплата - неудержимая тяга ко сну, вялость, ухудшение координации.
Дверь бота приоткрылась только на ширину прохода в машину "Ока" на Земле. Роман еле-еле протиснулся в узкую щель. И с ужасом подумал о том, что было бы, если б дверь намертво заклинило. А это запросто могло быть, поскольку бот рухнул впритык к борту старинного космического корабля, выброшенного на Серу ещё, наверно, на заре звездоплавания. Протиснувшись между ним и ботом, Роман всё-таки выбрался на относительно свободную площадку. Присел на какой-то металлический огрызок и задумался о своём положении. Вокруг царила кромешная темень, разрываемая только лучом света его фонаря. Понятно, что он находился на самом дне завалов космической рухляди, а на Сере уже наступила ночь, но вряд ли с наступлением утра здесь станет светлее. Разве что самую малость, если красноватый лучик звезды Ганзы, возле которой она вращалась, пробьётся донизу через горы хлама.
- Ветер! - окликнул Роман.
- Да? - откликнулся тот.
- Глубоко мы свалились?
- Примерно на два километра,
- Фью-ю-ю-ю! - присвистнул Роман. - Ни фига себе ямочка! И что теперь?
- Это ты меня спрашиваешь? - саркастически хмыкнул Ветер.
- Ну да, а что? - спросил Роман, потирая рукой ушибленные рёбра.
- Да ничего, - отозвался Ветер. - Просто, чтобы что-то предложить, надо получить хотя бы минимум информации, а что мы имеем сейчас? Одни предположения. Так что думай сам.
- Ладно, - махнул рукой Роман. - Ты опять становишься занудой. А мне и без тебя тошно. Теперь помолчи, я думать буду.
Роман выключил фонарь, решив, что надо экономить энергию, хотя по уверениям специалистов, её хватило бы на три года беспрерывного горения лампочки. Затем вытащил из нагрудного кармана комбинезона пачку сигарет "Парламент", привезённую ещё с Земли и тщательно сберегаемую для критического момента, когда хорошая затяжка может качественно прочистить извилины. Похоже, именно такой момент настал. Прикурив, Роман блаженно зажмурился и выдохнул ароматный дым через ноздри. Кайф! Если не открывать глаза, можно подумать, что сидишь на троллейбусной остановке на проспекте Октябрьский в Петровске, и сейчас подойдёт Васька, тронет за рукав и скажет:
- Хватить сидеть, пойдём бухать, у меня портвешок есть!
Вдруг волосы под шлемом предательски зашевелились, Роман почувствовал, что кто-то действительно тронул его за рукав. Он отпрянул в сторону, выронив недокуренную сигарету, и выхватил из кобуры бластер. Какое-то скрипение и шуршание слышалось совсем рядом. Но было оно не агрессивным, а каким-то усталым, что ли. Не решаясь включить фонарь, чтобы не обнаружить себя, Роман, стараясь не шуметь вовсе, вытащил очки ночного видения и водрузил на нос. В зеленоватом сумраке очков он увидел робота-уборщика, какие постоянно встречаются на всех звездолётах во время полётов. Они активно что-то убирают, оттирают, тащат. Правда, делают свою работу столь незаметно, что через некоторое время просто перестаёшь замечать их. Принимаешь, как должное, что всё в звездолёте сверкает чистотой.
Но робот, которого сейчас увидел Роман, занимался не уборкой. Маленький, росточком с трёхлетнего ребёнка уборщик волок на себе что-то вроде аккумулятора, который вдвое превышал его по размеру. Торчащий из аккумулятора провод зацепился за металлический штырь, высунувшийся из груды хлама, и робот теперь освобождал его старательно и терпеливо.