- Ещё что-нибудь он говорил? - спросил Роман, слегка успокоившись.
- Да, - кивнул головой Степаныч. - Сказал, что вам не следует вмешивать в это дело сон. Причём тут ваши сны он не сказал, но уточнил, что в этом случае погибнет не только Монах, но и ваша семья.
Роман скрипнул зубами от злости. Малыш, теперь Роман вспомнил, что так Кир называл изменившегося Монаха, обложил его со всех сторон. Разумеется, он не станет вмешивать в это дело ССОН, не станет рисковать жизнью командира и жены с дочкой. И пойдёт один в этот долбанный санаторий, где наверняка его ждёт смерть. Ведь Малыш в теле Монаха, безусловно, ждёт его не для разговоров, а для мести за неудачу на Сере.
- Совсем плохо? - подал голос из кресла Василий.
- Хуже не бывает, - ответил Роман. - Когда он меня там будет ждать?
- Сказал, что в течение суток с момента вашего появления у меня, - ответил Степаныч.
- Кто ж ему об этом сообщит? Ведь квартира не под наблюдением, я бы его заметил, - усмехнулся Роман.
- Я уже сообщил, - с иезуитской улыбкой на лице процедил Степаныч и продемонстрировал Роману небольшую чёрную коробочку с маленькой красной кнопкой посредине. - Время пошло!
Роман встал и взглянул на часы. Полвторого. У него в запасе ещё двадцать три с половиной часа. Ни слова не говоря, Роман без замаха ткнул своим тренированным кулаком в ухмыляющуюся харю Степаныча. Страшно затрещали кости носа и пособник врага людей, утробно хрюкнув, повалился на мягкий ковёр гостиной. Алая кровь забрызгала столик и диван, на котором он сидел. Но Роман даже не взглянул на дело рук своих, развернулся и пошёл к выходу. Василий поспешил за ним. Он впервые видел друга в таком состоянии и восхитился его силой и самообладанием. Одновременно понял, насколько опасно становиться у Романа на пути.
Утро Роман встретил сидя у окна на своей кухоньке. Полная пепельница окурков, пустая пачка из-под кофе "Президент", старые записные книжки с накарябанными в них телефонами, разложенные на столе - результат его ночного бдения.
Васька тихонько похрапывал на диване в комнате, но Роман не спешил будить его. В плане, который он разработал, места приятелю не было. Слаб он в коленках, ведь игра пошла по крупному, дилетантам в ней нечего делать. Да и жалко было подставлять того, кто не раз доказывал свою дружбу - и вовремя поднесённым похмельным стаканом, и молчаливым сочувствием в дни семейных невзгод, и кулаком, врезающимся в челюсть обидчика. Однако сегодня Роману нужна была поддержка профессионалов, и он знал, где искать её. Стараясь не шуметь, чтобы не разбудить друга, он зашнуровал в прихожке берцы, ещё помнившие ржавчину Серы и песок Гиты, и вышел в воскресное утро Петровска.
Председатель общества ветеранов чеченских войн Леха Мордаков, разбуженный ни свет, ни заря Романом, прихлёбывал горячий чай из большой белой кружки с идиотским цветочком на боку и внимательно слушал рассказ раннего визитёра. Естественно, всей правды рассказать Роман не мог. Но этого и не требовалось. Достаточно было рассказать, как подставили Катерину с квартирой и теперь требуют двести тысяч местные бандюки, возглавляемые эмиссаром с Питера Малышом.
- Нет вопросов, поможем, - решил Леха, ставя кружку на стол. - Сколько тебе человек нужно, чтобы справиться?
- С пяток надёжных ребят не помешают, - ответил Роман.
- Хорошо, - согласился председатель. - Запиши телефон Егора Петухова, скажешь ему, чтобы собрал свою пятёрку и перешёл на сутки под твоё командование. Будут вопросы - пусть мне позвонит. Эх, самому бы пойти! Но с протезом много не навоюешь.
Роман отвёл глаза от левой руки Лехи, обтянутой чёрной кожаной перчаткой. Не понаслышке зная, что такое в неполные тридцать лет остаться калекой, он стыдился сейчас того, что был абсолютно здоров.
- Да ты не переживай! - усмехнулся Леха, заметивший его смущение. - Я уж привык. Протез бы только германский заказать, а то наши слишком дубовые.
- Дорогой?
- Двести тысяч баксов, - усмехнулся Леха. - Представляешь?
- Леха, у меня сейчас есть деньги, не столько, но... - начал было Роман.
- Заткнись! - зло оборвал его председатель. - Мы своим помогаем, но не продаём услуги, понял?