- Звёздного неба, Монах! - сказал Роман, прикладывая правую руку чуть пониже левого плеча. - Я знаю, ты всё слышишь сейчас. Поверь, сделаю всё возможное, чтобы освободить тебя от этого электронного придурка.
- Заткнись! - взревел Малыш командирским голосом Монаха. - Ты о себе сначала подумай, а уж потом об этом дерьме Монахе. Знаешь, зачем я тебя сюда позвал?
- Понятия не имею! - пожал плечами Роман.
- Мне мало убить тебя! - проговорил Малыш охрипшим голосом. - Ты разрушил величайшие планы, ты предал идею Кира, ты уничтожил Серу! А это был мой шанс! Кир обещал сделать меня первым советником. А теперь этого не будет. И ты во всём виноват!
- Дурак! - с чувством сказал Роман. - Вы все были всего лишь инструментом в руках Кира. Он избавился бы от вас, как только достиг желаемого. Ему нужна была абсолютная власть и делить её с кем бы то ни было, он не собирался.
- Ладно, - внезапно успокоился Малыш-Монах. - Говори, что хочешь. Жить тебе всё рано осталось недолго. Знаешь, как я убью тебя? Собственными руками! Ты уже как-то работал в спарринге с Монахом. Сейчас ты будешь драться со мной. Выходи наружу.
Вовик толкнул Романа дулом автомата в спину и вывел на асфальтовую площадку посреди санатория. В былые времена на ней, по всей вероятности, проводились какие-то массовые мероприятия, приходившие в голову персоналу детской лечебницы, а сейчас одиноко ржавел длинный шест флагштока.
Роман скинул куртку, чтобы не стесняла движения, оставшись только в полосатой майке из тех, что носят российские десантники. Размял запястья, пару раз подпрыгнул, настраивая себя на боевой лад. Он понимал, что уровень подготовки Монаха, помноженный на умение АИЗ высвобождать скрытые резервы организма, не дают ему ни малейшего шанса на победу, но готовился дорого продать свою жизнь.
Лжемонах с усмешкой наблюдал за его приготовлениями. Он не стал освобождаться от одежды, ему она не мешала.
- Вовик, - сказал он. - Следи, чтобы не было никаких неожиданностей.
Вовик с готовностью клацнул затвором "Калашникова". Он лыбился во всю ширь своей дебильной рожи, предвкушая забавное зрелище.
Малыш нагнулся, чтобы поправить слегка распустившийся шнурок, и Роман, не теряя ни секунды и поправ все принципы честного боя, тут же прыгнул вперёд, нанеся ему стремительный удар ногой в подставленную макушку.
"Прости, Монах!" - мысленно шепнул он в прыжке.
Глава 28
Стриженая макушка Малыша-Монаха приняла щедрый удар Романа со стойкостью бильярдного шара. Потеряв равновесие, Малыш завалился на спину, но, сделав моментальный кувырок назад, он уже через мгновение снова стоял на ногах.
- Неплохо для начала, Сынок! - пробурчал он, встряхивая головой, как лошадь, одолеваемая мухами. - Посмотрим, как продолжишь.
Продолжение не замедлило последовать. Шквал ударов обрушился на Романа. Малыш-Монах наносил их ногами и руками из самых разных положений. Чтобы устоять, Роману с первых секунд схватки пришлось мобилизовать всё своё умение. И всё равно он пропустил парочку ядрёных выпадов. Верхняя губа откликнулась на этот недосмотр алой струйкой крови, а левая скула вспухла и покраснела. Монах же не давал передышки, с методичностью робота (по сути он и был им) обрабатывал Романа по всем правилам рукопашного боя. Впрочем, его действия были несколько однообразны и, уловив это, Роман сумел выстроить защиту так, чтобы атаки противника не приносили ему значительного урона. Нет, это был всё-таки не Монах. Не было в этом бою изюминки, если хотите, искры таланта, которым блистал агент первого класса с правом свободных действий секретного спецотряда особого назначения, лейтенант Михаил Монахов. И в этом была слабость Малыша. Правда, Роману это мало что приносило, все его контратаки всё равно натыкались на безупречную защиту, а выносливостью Малыш мог соперничать с бульдозером. По лицу Романа уже бежали жгучие ручейки пота, а его противник, кажется, даже не запыхался.
Единственный зритель этой битвы гигантов Вовик, от восторга только что не приплясывал на краю асфальтовой площадки. Не каждому доводится воочию увидеть то, как ведут бой агенты ССОН. А те, которые видят, редко могут потом поделиться своими впечатлениями. Вовик этого не знал, поэтому очень рассчитывал поведать об увиденном своим браткам. А ещё ему очень хотелось узреть, как рухнет на землю ненавистный Роман, не раз испытавший прочность его башки. Он с удовольствием бы просто изорвал пулями "калашникова" его тело, но Степаныч приказал ему беспрекословно слушаться Малыша, что Вовик и делал, получая при этом ни с чем не сравнимое удовольствие. Ведь нет ничего приятней для подленькой натуры, как со стороны наблюдать за кровопусканием, которое устраивают себе подобные.