- Это Роман, - сказал Мак.
Генерал зарычал в гневе и как был, в домашнем халате и тапочках, распахнул дверь каюты и размашисто зашагал к центральному пульту управления. Туда же встревожено сбегались все офицеры и агенты ССОН, находящиеся в данный момент на Сере.
Ничего этого Роман не знал. Он изо всех тающих с каждым мгновением сил вёл борьбу с Мозгом, атаковавшим его. В какой-то момент стало легче. Это пробудившийся Ветер вступил в мысленную схватку с противником Романа. Но и объединённых сил не хватало на то, чтобы блокировать искусственный интеллект, созданный Киром исключительно для войны. С каждой секундой давление на Романа возрастало и он чувствовал, что долго не продержится. Ещё один мысленный удар чуть не бросил его в пучину небытия. Роман выстоял и последним усилием воли предпринял отчаянный шаг - мысленно прокричал формулу, услышанную, когда Мак брал контроль над Малышом. И потерял сознание.
Когда командующий ССОН Свен Се Баршан, отстранив рукой агентов несущих охрану помещения Мозга, открыл в него дверь, сидевший в кресле Роман был иссини бледен. А металлический шкаф - вместилище Супермозга - ровно гудел и по-домашнему мирно мигал разноцветными лампочками. Мак Се Бастен подскочил к Введенскому и рывком снял с него белый шлем. Приложил пальцы к шее, чтобы уловить трепещущую артерию жизни. Пульс был слабым и едва прощупывался.
- Жив! - сказал Мак.
Генерал шумно выдохнул воздух, причёсывая растрёпанные чувства, и внятно металлически произнёс тоном, не терпящим возражений:
- По законам военного времени агент четвёртого класса секретного спецотряда особого назначения, сержант Роман Введенский с планеты Земля объявляется военным преступником и полежит суду военного трибунала! Лейтенант Монахов.
- Я! - выступил вперёд Монах.
- Доставить Введенского в лазарет, организовать круглосуточную охрану. Когда придёт в себя, немедленно доложить мне!
- Слушаюсь, господин генерал! - отсалютовал Монах.
Ни на кого не глядя, генерал круто развернулся и вышел из помещения. Монах подошёл к Роману, заглянул в его синюшное лицо и скорбно покачал головой.
- Что же ты натворил, Сынок! - шепнули его губы.
Но никто ничего не услышал, настолько тихо были произнесены эти слова. Монах легко взвалил бесчувственного Романа на своё могучее плечо и понёс его в пустующий лазарет. Подключил к «коновалу», так называли агенты ССОН медицинский компьютер, который сам проводил исследования, сам назначал лечение и сам же выполнял своё предписание. «Коновал» длинными гибкими щупальцами присосался к Роману, утробно заурчал, словно захватил давно желанную добычу, и начал брать анализы и пичкать его различной химией. Монах выгнал всех пришедших с ним ссоновцев из палаты, назначил двух рядовых охранять выход из неё, а сам уселся на стуле, наблюдая за действиями электронного врача. Через десять минут щёки Романа порозовели, он задышал глубоко и ровно.
- Каково состояние пациента? - громко спросил Монах.
- Пациент перенёс шок неизвестного происхождения, - монотонно доложил «коновал». - Зарегистрировано нервное истощение, все внутренние органы в пределах нормы. Рекомендуемое лечение: постельный режим, усиленное питание, лекарства и витамины по схеме ПР-7/3.
- Поговорить с ним можно? - с надеждой спросил Монах.
- Возражений нет. Привести в сознание?
- Да.
Роман слегка вздрогнул и открыл глаза. Удивлённо оглядел палату и присосавшиеся к нему шланги-щупальца коновала. Увидел Монаха.
- Привет! Как я здесь оказался?
- Лежи, не вставай! - скомандовал Роману Монах. - Что ты натворил, чудила? Зачем полез к Мозгу?
Роман вспомнил изнуряющую виртуальную схватку и поёжился. Только сейчас он мог оценить по достоинству опасность, которой подверг не только себя, но и всю Галактику. Кстати, чем закончилась эта схватка?
- Всё нормально. Роман! - уловила мысль Романа знакомые интонации Ветра. - Твоя формула сотворила чудо. Супермозг снова ручной и покладистый, как домашняя болонка.
- Ветер! - ответил Роман. - Как я рад, что ты снова со мной.
- Ты становишься сентиментальным, - отозвался АИЗ. - Раньше я не замечал в тебе такой черты. Кстати, тебя о чём-то спрашивает Монах, ответь ему. Да, думаю, тебе пока ни к чему говорить о том, что я ожил. Так будет лучше.