- Кстати, где он? - спросил Роман, вспомнив зека, которого он назначил своим помощником.
- Придёт, не волнуйся, - ответил Ветер. - Он каждый день тебя навещает. И в самую лучшую больницу тебя перевёл. Даже уговорил здешнее светило медицины заниматься тобой лично.
- Как уговорил? - не понял Роман.
- Ну, самым весомым аргументом в твою пользу была Таранова благодарность в размере трёхсот тысяч кредитов - зарплата светила за два года беспорочной службы.
- Откуда у Тарана такие деньги? - округлил глаза Роман.
- Спроси у него сам, я так и не понял. Но все здесь обращаются с ним, как с важной шишкой.
- А кстати, где мы?
- Разве я тебе не сказал?
- Ветер, ты становишься рассеянным, - упрекнул Роман. - Чем ты там занимаешься? Уж не стихи ли пишешь?
- Нет, - чуточку быстрее, чем было необходимо, ответил АИЗ. - А находимся мы на планете Бенедетта.
- Никогда не слышал о ней, - удивился Роман.
- Просто не довелось, - сказал Ветер. - А так о ней в Содружестве известно всем...
После того, как Ветер прочитал Роману небольшую лекцию о Бенедетте, тот задумался. Получалось, что Таран пользуется авторитетом на откровенно бандитской планете. И как теперь быть? Выпустят ли его из этого осиного гнезда? Ведь ему позарез нужно предотвратить очередную катастрофу, зреющую в Содружестве.
Кряхтя Роман попытался сесть на больничной койке. К его удивлению, ему это удалось легче, чем он предполагал. Головная боль практически исчезла. Немного саднило грудь, но в целом его состояние было вполне удовлетворительным. Правда, медицинский монстр с правой стороны кровати, видимо, придерживался другого мнения. На его панели вспыхнула тревожная красная лампочка, а за дверью в палату призывно зазвенел мелодичный звонок. Почти в ту же минуту дверь распахнулась и в палату влетела молоденькая девчонка в коротком белом халате. Роман даже чуть не зажмурился, так ослепили его голые женские коленки.
- Больной! - противным голосом земной медсестры строго сказала девчонка. - Вам нельзя подниматься, доктор прописал постельный режим. Немедленно ложитесь!
Но её строгость не обманула Романа. По опыту лежания в госпиталях он знал, что те же самые губы сестричек, что произносили сейчас казённые слова, могут мягко шептать в ночные часы слова любви покалеченным солдатикам. Их строгие глаза наполняются слезами, а руки лаской, когда они нежно поглаживают шрамы и едва затянувшиеся раны молоденьких бойцов. И сияют ярче любой звезды, когда судьба даёт раненым воителям разрешение идти на поправку.
- Миленькая! - выдохнул Роман. - Ты кто?
- Я дежурная, - поджала спело-вишнёвые губы девица. - И вы обязаны меня слушаться.
- Согласен слушаться всю жизнь! - серьёзно ответил Роман. - Когда свадьба?
Девчонка застыла. Потом вспыхнула красным осенним георгином, развернулась и, зацокав маленькими каблучками туфель, опрометью кинулась в коридор.
- Не понял! - вслух сказал Роман.
- А чего тут понимать! - отозвался Ветер. - Напугал девчонку до полусмерти, жеребец старый! И где ваши манеры, граф?
Роман хмыкнул. Реакция медсестры его весьма позабавила. Может, на этой планете не понимают шуток? Вряд ли. Ведь что помогает униженным и оскорблённым выжить? Только добрая шутка и искромётный юмор, не дающие сгинуть в холодной пучине отчаянья. Это последняя соломинка, удерживающая человека на поверхности океана беды. Это последнее оружие каторжанина, которым он ещё может защищать своё достоинство. Это последнее прибежище отверженных, дающее им веру, что они ещё люди, что бы ни говорили про них другие. И значит, на Бенедетте не место было людям, лишённым чувства юмора. А медсестра... Что-то здесь кроется.
Но подумать вдосталь над происшедшим Роману не удалось. Дверь палаты опять распахнулась и в комнату величественно вплыл седой представительный мужчина.
"Вот и доктор пожаловал!" - подумал Роман.
Ветер не замедлил воспользоваться моментом, чтобы чуточку съязвить:
- Психиатр, наверно! Чтобы мозги тебе на место поставить.
Ответить Роман не успел, потому что пришедший уселся на краешек кровати и представился:
- Доктор медицинских наук, Профессор.