Марк бросился к Яру и перевернул его. Падая, парень рассек себе бровь, лицо залило кровью. От тела шел пар, но он дышал, делая короткие вдохи. Ноги и руки его мелко тряслись — содержание кислорода было низким, наступала агония.
— Вот, давай скорее его оденем в скафандр, надо согреть — Лия как раз подоспела к друзьям, таща скафандр Яра.
— Давай, я подниму его, а ты активируй! Раз! Два! Три!
— Готово!
— Тяжеленный гад! — сказал Марк, который с трудом справился с поставленной задачей, — что делать будем? Как мы поднимем их на поверхность?
— Я вылезу первой, а ты цепляй их к лебедке! Она вес одного человека может выдержать. А до корабля их придется тащить волоком, но по снегу это будет осуществимо. Смотри, — она разжала ладонь и показала два тюбика с обезболивающим, — нашла в скафандре Яра.
— Коли себе, — Марк отвернулся, почувствовав себя последним подлецом, — тебе нужно помочь мне их тащить, я один с Яром не справлюсь. Соня уже ничего не чувствует.
Тащились в час по чайной ложке. Из Лии помощник вышел не очень, один плюс — она хотя бы на обезболивающем могла шагать самостоятельно. Марк на подходе к кораблю держался только на чистом упрямстве. Пот застилал глаза, но он упорно делал шаг за шагом, пытаясь сосредоточиться на цели, понимая, что в этой ситуации экипаж полностью зависит от него. Ветер значительно ослаб и поменял направление — теперь он дул в спину, что ненамного, но всё же облегчало обратный путь. Он разобрал «самоходку», выкинув всё содержимое, и соорудил что-то на подобии двух саней, привязав к ним остатки троса, и положил на них раненных. Лия сначала толкала санки сзади, но мере ослабления действия лекарства шла всё медленнее, а теперь и вовсе откровенно держалась за них, чтобы не упасть.
— А я думал, ты меня там бросишь, — сказал пришедший в себя за пару метров до «Ладоги» Яр, — из-за моего скверного характера.
— Лежи уже, — с трудом ответил Марк: сил разговаривать у него не было, — думаю, случай представиться ещё!
— Но не сегодня?
— Однозначно, не сегодня!
Они кое-как забрались по трапу, и первое время лежали кучей на полу в кают-компании, не снимая скафандров. Лия первая встала и, доковыляв до медицинской каюты, вытащила аптечку — прибор, оснащённый капсулами с одноразовыми нанобиороботами, позволяющими вылечить за несколько минут практически любые травмы.
— Проклятье! — сказала она, открыв её, — тут только одна капсула! На одного. Я совсем забыла, что они кончились!
— Я тебе сколько раз должен повторять, чтобы ты проверяла?! Так-то это твоя обязанность! — Марк был в ярости, но усталость позволяло только смотреть на девушку испепеляющим взглядом, — и как теперь их лечить? Ноги им попарить?! Чай с малиной заварить? Может, ты Соню зелёнкой помажешь, и всё пройдет?!
— Ну, убей меня теперь! — крикнула девушка и у неё предательски задрожала нижняя губа, — да, моя вина, забыла!
— Давай Соню, — сказал Яр, самостоятельно выбираясь из скафандра, — с капитаном со сломанным позвоночником мы далеко не улетим. Кажется, у неё и внутренние органы повреждены, приложило её хорошо о камни.
— Я в порядке, — снова отозвалась она, пока Марк вытаскивал ей из костюма, — до Земли, думаю, смогу продержаться.
Марк покачал головой — руками двигать она тоже не могла.
— А ты? — спросила Лия, глядя на Яра, и не решаясь, к кому всё-таки идти, — ты же еще и переохлаждение получил! И дышал там не пойми чем!
— Нормально, — ответил парень, разглядывая по очереди в выключенный зеркальный экран свою рассеченную бровь и изрезанную ногу, из ран на которой продолжала сочиться кровь, — нитки есть?
Лия вновь сходила в медицинскую каюту и принесла стерильные нитки с иглой. Вдвоем с Марком они перенесли Соню в её комнату и положили на узкую койку.
— Сейчас подключим аптечку и тебе станет лучше, — Марк погладил ей по руке, — ты поспишь, а проснёшься совсем здоровой.
— Ты со мною как с маленькой разговариваешь, — улыбнулась капитан, — я же говорю, всё хорошо. На войне и не такое было, так что тут ты больше всех переживаешь. Передай Яру спасибо. Он ведь мне жизнь спас, рискуя своей.
— Передам. И мы давно уже не на войне.
— Это как посмотреть, — попробовала она улыбнуться, — война тоже разной бывает.
Оставив Соню на попечение Лии, Марк без стука вошёл в каюту Яра. Тот уже забинтовал ногу и, глядя в настенное зеркало, зашивал себе рассечение. Получалось не очень ровно, но парень не обращал на это внимание. На полу валялись окровавленные бинты и куски ваты. Взгляд Марка остановился на пустом шприце. «Ну, хоть обезболивающие ещё у него есть» — подумал он.