Лина была уверена, что это снова тот самый ворон. Его появление всегда влекло за собой перемены. Он приходил затем, чтобы разрушить её привычную жизнь, даже если, на первый взгляд, пытался помочь и защитить.
И сейчас снова всё повторяется. Если ворон здесь… Значит, её нашли!
Теперь им с отцом нужно будет вновь бежать, и прятаться, и опять заметать следы.
А это значит, что этот волшебный поцелуй, скорее всего, станет первым и последним.
Кен может говорить и обещать, что угодно, но у судьбы всегда свой взгляд на встречи и расставания.
А ведь Эйлин уже почти успела поверить в то, что и у неё может быть всё, как у обычных людей – любовь, семья, дом, и мужчина, рядом с которым так светло и сладостно на душе.
***
Вся сказка притаилась здесь:
https://litnet.com/ru/book/nezabudki-dlya-eilin-b402365
Я покупаю эту женщину 1
(Отрывок из романа "Пташка для Сокола или Солнце души моей")
https://litnet.com/ru/book/ptashka-dlya-sokola-ili-solnce-dushi-moei-b446604
Когда он увидел её впервые – его ослепило.
Знойное южное солнце хлёстко ударило по глазам золотым лезвием, и Шункар невольно зажмурился.
Обычно он не позволял себе такой слабости. Ведь даже миг слепоты в окружении чужих людей мог стоить жизни. А сейчас, в людском море, на самом большом рынке Анкачи, посторонних хватало с лихвой.
Но с солнцем сложно спорить.
И вот он на мгновение прикрыл веки, а когда снова распахнул глаза – увидел её…
***
Шункар помнил тот день в мельчайших деталях. День, с которого всё началось.
И не раз потом задавался вопросом: «А как бы сложилась его судьба, не согласись он в то утро пойти на невольничий рынок с Рашадом?»
Во всём огромном Анкачи не нашлось бы другого места, столь же ненавистного Шункару, как это. И добровольно он ни за что не вступил бы на эту шумную, многолюдную пыльную площадь, раскалённую от летнего зноя, пропахшую потом и грязью.
Но Рашад был его другом. Эту искреннюю привязанность не могло испортить даже то, что Рашад родился сыном бая[1], в то время как сам Шункар всего лишь служил ратником при дворе хана.
Пусть он был самым лучшим из воинов повелителя, пусть его прозвище знал каждый в Анкачи, пусть называли его зачастую: «Господин Шункар», но всё же.
Итак, Рашад умолял не бросать его одного, и пришлось согласиться.
– Ну, прости, Шункар! – в очередной раз завёл свою песню приятель, покосившись на его угрюмое лицо. – Знаю, тебе тошно от всего этого. Поверь, мне тоже! Но отец попросил купить нового садовника, а я не мог отказать отцу. Ты же знаешь, с каким почтением я к нему отношусь. Обещаю, мы здесь ненадолго. Возьмём первого же попавшегося мальчишку, и прочь отсюда, прочь…
Рашад брезгливо поморщился, обходя подальше двух сидящих прямо на земле косматых, грязных женщин. На обеих были рабские ошейники и цепи, но, чтобы понять, кто они такие, достаточно было посмотреть в полные безысходности глаза.
– А чем твоему отцу не угодил старый Джальбек? – спросил Шункар, чтобы отвлечься хоть как-то.
Судьба добродушного пожилого раба его действительно волновала. Старик часто встречал его у ворот, был приветлив и учтив, улыбался от души, а порой рассказывал что-то интересное.
– Джальбек… – Рашад улыбнулся, – Джальбек всем угодил. И лучше него за матушкиными розами никто ухаживать не умеет, но он не молодеет, увы. Целый день на жаре работать очень тяжело, хоть он и не показывает вида. Пусть уже дремлет себе в тени, а сад поручит кому-то молодому и шустрому.
– Но… он ведь останется доживать свой срок в вашем доме? – на всякий случай уточнил Шункар.
– Разумеется, друг мой! Ты же знаешь моего отца – бай Эхмет не выбрасывает старых рабов на улицу, как некоторые. Как можно обрекать на голодную смерть того, кто всю жизнь служил тебе?! – возмутился Рашад.
И Шункар с улыбкой хлопнул его по плечу и искренне похвалил:
– Твой отец воспитал достойного наследника.
– О, глянь-ка, вон тот юноша, кажется, довольно крепким и здоровым… Пойдём ближе! – Рашад мотнул головой, призывая за собой.
Друг, как и обещал, старался поскорее закончить с этим неприятным им обоим делом.
Рабство в Неукротимой Степи было явлением привычным и обыденным. Ханства воевали между собой, да и соседей нередко притесняли: чаще всего северян – Сазарию, Зкифу, но и на запад, в Велларию, порой ходили. Пленников, добытых в таких походах, везли на рынки, на них всегда был спрос.