– Так и что ты решила-то? – нахмурилась Старая волчица.
– Я не знаю, – растерянно молвила лэмаяри. – Что же нам делать, что делать?
– Послушай старуху, Анладэль! Тут и думать не над чем. Оставь всё, как есть. Не будет тебе жизни без сына. Неужто ты сбежишь и бросишь его?
– Нет, нет, что ты! – всплеснула руками «дочь моря». – Я никогда не брошу его! Никогда! Я должна найти способ вывести его из замка. Рита, заклинаю, помоги нам! Дэриаль будет ждать меня. На берегу, у камня, что похож на большую птицу. Я должна прийти до полуночи. Я могу покинуть замок хоть сейчас. Но Кайла не выпустят вместе со мной. Я должна придумать что-то! Может, спустить его на верёвке со стены? Или спрятать в какой-нибудь мешок и вывези на телеге с надёжным человеком? А там я его встречу…
– Да ты разум потеряла, девонька! Что ты удумала такое? Куда и зачем ты бежишь? Тебе же сказано, сын твой – отродье, Свободному Народу он не нужен! Никто тебя там с ним не примет. Знаю, жизнь у тебя не сахар… Так ведь привыкла уже, вроде! Милорд тебя не обижает. А там, у своих, ты больше никогда не будешь любимой дочерью Старейшины. Хочешь, чтобы тебе в спину плевали? А так и будет. Ты их позор и бесчестье, девонька! Так подумай, на что хочешь сына обречь? Думаешь, они позабудут, кто его отец?
– Я всё ещё дочь своего народа! Я – лэмаяри. Они не могут не принять меня и моё дитя!
– А ну как поймают тебя? Об этом ты подумала? Знаешь, что делают с беглыми рабами?
– Знаю! Вешают, – бросила холодно Анладэль, глядя в пол. – Нас не поймают. У лэмаяр, пришедших за мной, ладья. Мы уйдём по морю. Мой народ покинул Герсвальд. Они нашли необжитые земли у островов Аишмаяр. Там никакие смертные нам не страшны. Там теперь живут последние из моего рода. Там никто нас не найдёт. Никогда!
– До Аишмаяр ещё добраться надо… Если тебя схватят, ты не только себя погубишь. Или ты позабыла закон короля Мираная? «Беглый раб должен быть казнён безжалостно, но вместе с ним и каждый, кто в любом родстве с ним состоит, также предан да будет казни без всякого снисхождения. Всякий беглый раб казнён должен быть через повешение и оставлен до трёх дней на обозрение всем, дабы неповадно было другим рабам закон короля нарушать и владетеля своего ослушаться». Твой единственный родич спит вон там, на мешке, тихонечко. Ты готова жизнью сына своего рискнуть, Анладэль?
– Зачем ты так жестока со мной, Рита? – лэмаяри снова обхватила голову руками. – Я только лишь хочу спасти своего мальчика! Я хочу свободы, хочу вернуться домой! Разве это дурно?
– Нет у тебя больше дома. Люди сожгли. И свободной ты тоже никогда не будешь – ты теперь связана с Форсальдом, и не разорвать эту прочную цепь никому. От кого тебе сына спасать? Он здесь как королевич растёт. Милорд его в обиду не даст. А твой народ его презирать будет. И ты это знаешь. Нельзя тебе бежать, Анладэль! Теперь уже нельзя. Забудь о своих лэмаярах! Сходи, ещё раз Дэриаля своего обними, простись с ним! А потом возвращайся, да забудь это всё! И живи, как прежде…
– Я не могу здесь жить! Я задыхаюсь! Я ненавижу здесь всё! Солрунг – моя темница! Как ты не понимаешь?
– Ненависть она не в Солрунге. Она в душе твоей. И хоть за горы Данаго беги, легче тебе не станет. Хочешь к своим – ступай! А Кайла я тебе забрать не позволю! И помогать тебе в этой затее безумной не стану. Неблагодарная! Милорд Форсальд тебя опекает, а ты решила сына его украсть и сбежать, как тать в ночи. Одумайся, девка! Навлечёшь беду на всех нас!
– Так вот что тебя заботит? Благодетеля своего опечалить боишься? – зло выкрикнула Анладэль. – А я не просила меня опекать. Форсальд меня сюда силой привёз, силой взял. И я ему в верности не клялась. И сына своего я заберу с твоей помощью или без неё. Кайл! Кайл, просыпайся, сердце моё!
Анладэль склонилась над мальчиком, покрывая поцелуями его лицо. Малыш тотчас открыл глаза, потянулся, обнимая её за шею, прижимаясь к мокрой от слёз щеке.