Милорд Ратур тоже об этом никогда не говорил и не спрашивал.
Но, пожалуй, в замке все давно привыкли к мысли, что Келэйя и Кайл – вместе навсегда, и настанет тот день, когда воспитанник милорда станет хозяином Эруарда.
А Ратур… Милорд Ратур оказался слишком добр и честен, чтобы его ненавидеть.
И с ним было интересно. Он столько знал и умел. И учил этому детей. Они бегали за ним как хвостики.
Он научил Кайла не только сражаться, как и положено мужчине. Ратур открыл для него книги, о существовании которых в Солрунге Кайл даже не подозревал. Он рассказывал о мире, который успел повидать, и попутно вкладывать в юные головы всю мудрость, которой владел.
И в глубине души Кайл считал его своим настоящим отцом, хоть и называл «дядей» или «милордом».
Ещё была Шэрми… Добрая, как Мать Мира! Тёплая, как свежий хлеб!
Она отдавала всю себя обитателям Эруарда. Временами Кайл ловил себя на том, что ему хочется назвать её «мамой», но каждый раз прикусывал язык и запрещал себе это.
Когда Кайл стал постарше, он стал задумываться о том, что именно связывает его милорда и добродушную, заботливую Шэрми. Но спросить напрямую, а любят ли они друг друга, юноша так и не решился.
Возможно, эта связь существовала лишь в его фантазиях. А, может быть, всё-таки была любовь.Это так и осталось тайной.
Ведь Ратур никогда бы не осмелился нарушить клятву и жениться второй раз. Да и, неровня ему была Шэрми – дочь кухарки и кузнеца. Ратур так и не посмел омрачить светлую память миледи Надлен и прятал свои чувства ото всех.
Ещё был старик Митэи, который учил Кайла премудростям Свободного Народа. Полукровка, как и мальчик, он сразу же прикипел к нему всей душой. И стремился доказать бастарду, что он не урод, что ему дано многое, чего не имеют его сверстники, что все свои особенности он может использовать на благо себе и тем, кто в этом нуждается.
Но прошло немало лет, прежде чем Кайл хоть что-то из его советов сумел принять. Ненависть к «детям моря» в сердце мальчика превосходила даже ненависть к Форсальду и Ольвин. Кайл не смог забыть освещённое всполохами далёких огней лицо Дэриаля, похожее на маску, высеченную изо льда. Не мог забыть, как тот требовал оставить его там, на берегу. Не мог забыть его проклятий. Не мог простить лэмаярам того, что они отреклись от его матери и бросили её на верную смерть.
И всё-таки там, в суровых вересковых землях Эруарда, сумели исцелить сердце полукровки и научить жить снова. И те десять лет, что Кайл прожил в замке милорда Ратура, стали самыми счастливыми годами в его жизни.
Но счастье ведь не может длиться вечно… И тёмные предчувствия порой терзали юношу. Он знал, что однажды проклятие напомнит о себе и снова отнимет тех, кто ему дорог. На самом деле оно уже действовало во всю, подтачивало основу идеального мирка полукровки, как червь грызёт дерево изнутри, невидимый до тех пор, пока оно не погибнет.
Всё началось спустя лет шесть после приезда Кайла в Эруард…
В тот вечер, когда Кея получила письмо из Солрунга. Очередное письмо – их было много за прошедшие годы. Но это стало особенным…
Сказания Побережья 19
– Ты сегодня молчишь весь вечер, Кея! Как будто ты расстроена, моя девочка? – заметил владетель Эруарда, когда все они собрались за ужином в Каминном зале. – Что стряслось?
– Я получила сегодня письмо из Солрунга. Аделина выходит замуж, – сообщила Келэйя, не поднимая глаз от тарелки.
– Так это же прекрасная новость! Разве ты не рада? Опечалилась-то ты отчего? – не понял её отец.
– Флорин зовёт меня хотя бы на свадьбу приехать. И Аделина тоже, – нехотя пояснила девочка.
– Ну и что? Они, как всегда, зовут тебя в гости – ты, как всегда, не хочешь ехать. Напиши им письмо, откажись вежливо! Всё как обычно, дочка, не вижу причин для печали.
– Она хочет, – тихо вставил Кайл. – Она хочет поехать. Разве Вы не видите, дядя? Кея всем сердцем поехать желает, но боится, что Вы её осудите.
Девчонка вскинула голову, покосилась на него, бешено сверкнув глазами, и отвернулась поспешно.
– Что мы оба её осудим… – поправил сам себя полукровка.