– О! Вы уже вернулись! – воскликнула она удивлённо и одарила юношу искренней улыбкой.
– Доброе утро! – ответил Кайл и добавил с лёгким поклоном: – Доброе утро, миледи и милорды!
– Ой, какой у вас конюх милый! – игриво улыбнулась самая младшая из девушек. – Может, позовём его с собой?
Кольца тёмных кудрей обрамляли её юное пригожее лицо. А в голосе не было насмешки, лишь обычное девичье кокетство. Зато две другие при этих её словах скривились брезгливо и покосились на младшую сестру с явным осуждением.
А та вдруг нахмурила красивые, будто нарисованные тонкой кисточкой брови и даже шагнула вперёд:
– Постой! Мне кажется, я тебя знаю…
– Ну конечно, ты его знаешь, Флорин! – рассмеялась Кея, оставив своих спутников.
Она подскочила к юноше, хватая того под руку и выталкивая вперёд.
– Знакомьтесь! Это Кайл. Тот самый Кайл! Мой любимый всем сердцем брат! Он и ваш брат тоже!
– Так ты… – прошептала младшая из дочерей Форсальда. – Теперь я вспомнила! Ты тот мальчишка, что жил у нас в Солрунге. Да, я знаю тебя! Мама ещё запрещала мне играть с тобой. Уже и не помню почему…
– Потому что он бастард! Незаконнорождённый. Сын рабыни. Позор нашей семьи! – зло прошипела старшая из сестёр, поспешно отдёрнув назад улыбчивую Флорин. – Никакой он нам не брат! Он даже не человек! К счастью, у отца хватило мудрости вовремя избавиться от этого. Никогда, никогда, он не станет таким как мы!
Каждое слово девчонки хлестало по душе как удар плети, впивалось прямо в сердце. Но Кайл молчал, словно оцепенев. Он стоял перед этой разряженной толпой, такой жалкий, неряшливый, не успевший умыться после долгой дороги. Руки перепачканы кровью оленя, штаны и сапоги забрызганы до самых колен. В самом деле, ничтожество…
– Не смей так говорить! – Келэйя выступила вперёд, прикрывая его своим угловатым плечиком, от ярости сжав кулачки. – Кайл – мой друг! Он – мой кузен. Такой же, как вы! Ещё хоть одно гадкое слово про него скажешь, Сэя, и мы с тобой поссоримся навсегда! Слышишь?
– Прости, Кея! – опустила глаза старшая из девочек. – Я просто разозлилась, когда его увидела. Знала бы ты, сколько слёз миледи Ольвин пролила из-за этого мальчишки и его матери-рабыни!
– Поверь, он из-за вас слёз пролил намного больше! – Келэйя уже остыла, но была раздосадована тем, что так всё обернулось. – Я всех вас люблю. Зачем нам ссоры? Мы сейчас с вами в такое место отправимся, что слов не найти, как там красиво.
Келэйя обернулась к полукровке:
– Кайл, мы собрались на прогулку. Сейчас должны лошадей оседлать. Поедешь с нами? Я хочу сёстрам показать Олений пруд.
– У меня много дел. Здесь, на конюшне, – холодно бросил паренёк, не сводя бездонных синих глаз с Сэи. – Она права, миледи Кея – я таким, как они, никогда не буду. Конные прогулки – это для владетелей развлечения, а нам, рабам – навоз убирать.
Кайл демонстративно отвернулся, продолжив распрягать свою лошадку.
– Пойду потороплю конюха, – сдержанно обронила Келэйя, нырнув в низкую дверь.
Девицы тотчас надменно отошли в сторону, а вот их спутники, кажется, успокаиваться не желали.
– Вы только посмотрите, как самоотверженно миледи Келэйя за тебя заступается, бастард! – хмыкнул один из них – тот, что был ниже ростом и светлее. – Можно даже подумать, что ты ей дорог! Ты тут, верно, на особом счету? Пригрел тебя милорд Ратур по доброте душевной. А ты, может, и вправду сыном хозяина себя возомнил?
– А тебе что за дело, милорд? – Кайл настороженно всматривался в чужие враждебные лица.
– Нашёл с кем говорить, Шеали! – усмехнулся пренебрежительно другой. – Не видишь, всё, на что он годен – прятаться за спину девчонки от нападок другой девчонки, да ездить на охоту под опекой старика.
– Это кто тут меня «стариком» назвал? – встрял невольный свидетель зачинавшейся ссоры, надвигаясь словно гора. – Я вас юнцов мигом почтению научу, коль отцы ваши не смогли! Мне даже меч для этого не нужен.
– Не надо, Талвар! Я сам разберусь, – Кайл бесстрашно шагнул навстречу задирам.
– Сам? – Шеали издевательски захохотал. – Больно зелен ещё! Вот забавно взглянуть, а что ты делать будешь, бастард?