– Всем добрый вечер! – поклонился Кайл.
И в Каминном зале на миг повисла плотная напряжённая тишина.
– Садись скорее за стол, Кайл! – радушно улыбнулся хозяин. – Кея рассказывала нам о своей прогулке. Вам с братом, милорд Шеали, наверное, больше на охоту хотелось бы съездить? У нас леса дичью богаты. Да вот хоть этого оленя взять. Кайл только утром подстрелил!
– Я не тяготею к охоте, милорд, – покачал головой один из гостей. – Мне всегда казалось, что это развлечение для черни. Пусть слуги по лесам зверьё ловят! Грязные, потные, то в дождь, то в снег, брр! Мало удовольствия. Не для милорда это занятие.
– Вот как! – хмыкнул Ратур. – Однако сын мой этим занятием, как видите, не гнушается. Да и я со своими рыцарями нередко озорничаю… Загнать оленя, волка перехитрить или вепря одолеть – это дело непростое. Достойное настоящего мужчины дело!
В зале снова повисло неловкое молчание. Смешно, но очередная попытка Шеали задеть полукровку, едва не оскорбила самого хозяина замка. А ещё Кайл ощутил, как со всех сторон в него впились взгляды, любопытные и враждебные одновременно, в тот миг, когда Ратур вот так просто и незамысловато расставил всё по местам, назвав его, ничуть не смутившись, сыном. Теперь даже нельзя состроить презрительную гримасу по поводу того, что за один стол с детьми владетелей усадили раба-полукровку. Ведь это тоже можно расценить как оскорбление владетеля Эруарда.
Гость, брезгующий обществом хозяйского сына, без сомнения, плохой гость!
Кайл чувствовал эту странную смесь в сердцах присутствующих за столом, эту диковинную внутреннюю борьбу между желанием унизить его, раздавить, как гадкого червяка, и желанием завоевать его расположение, заручиться его покровительством, дабы угодить милорду Ратуру. Это забавляло и злило. Он успел отвыкнуть от двуличия и противоречивости человеческих душ здесь, в маленьком северном бастионе, где люди не привыкли лгать и притворяться.
Кайл тщетно пытался постигнуть это, сидел молча, погрузившись в свои мысли, лишь иногда отвечая коротко на какую-нибудь фразу Кеи или Ратура, обращённую к нему. Больше попыток заговорить с полукровкой за столом никто не предпринимал. Лишь Флорин поглядывала временами с явным интересом.
Внезапно его будто вскинуло. Он точно пробудился от сна, оторвался от бессмысленного созерцания стола, впился взглядом во вновь обратившегося к Ратуру Шеали. Ему не хватало воздуха в этом душном зале, словно кто-то накинул на шею удавку, мучительно хотелось вздохнуть, но грудь сдавило так, что это никак не удавалось. Кровь стучала в висках, гулко, словно удары тяжёлым молотом по наковальне. Кайл перестал слышать собственное сердце, будто и оно замерло на несколько томительных минут, прислушиваясь к словам заговорившего.
Полукровка всем своим существом чувствовал – нечто страшное случится прямо сейчас! Нечто такое, что уже невозможно будет исправить. Нечто такое, что уничтожит всё, что ему дорого!
Проклятие, искавшее его след все эти годы, уже стояло в дверях, готовясь перешагнуть через порог…
– Милорд Ратур, должен признаться, я хотел бы с Вами обсудить более важный вопрос, чем охота или живописные окрестности Эруарда, – начал издалека юноша. – О таких вещах принято говорить с глазу на глаз, но здесь о моих планах осведомлены почти все, – насмешливый взгляд скользнул по бледному застывшему лицу полукровки, – потому нет смысла излишне секретничать. К тому же я смею надеяться на положительный ответ… И мне хотелось бы разделить мою радость со всеми остальными. Вам известно, милорд, что у меня двое старших братьев, и рассчитывать на земли отца мне не приходится. Но всё-таки я достаточно богат. И, поскольку я наслышан о Вас, как о человеке мудром и благородном, я думаю, Вы согласитесь с тем, что величие человека не в том, чем он владеет, а в том, что он несёт внутри себя!