– Несомненно, мой юный друг! Но как витиевато ты изъясняешься… Этак мы не дойдём до сути! Что ты пытаешься мне сказать?
– Ах, дядя, так робко и нерешительно мужчины могут говорить только об одном… – усмехнулась Сэя.
Ратур посмотрел на неё в полном недоумении.
Шеали вздохнул и выпалил:
– Я хочу сказать, что, хоть я и не наследую родовые земли, я могу составить неплохую партию Вашей дочери! Я прошу у Вас руки миледи Келэйи!
Сказания Побережья 24
Кайл слышал, как громко охнула стоявшая за его спиной Шэрми, спиной уловил, как выскользнул кувшин с вином из её внезапно ослабевших рук. В другой раз он мог бы даже успеть подхватить его на лету – юноша быстротой и ловкостью превосходил многих, опять же сказывалась зачарованная кровь «детей моря». Но только не сейчас!
Время словно стало тягучим и вязким, как мёд, и он застрял в нём, как муха в паутине. Он повернулся очень медленно на звук бьющейся посуды и с удивлением взирал на растекающуюся по каменным плитам бордовую лужу, на глиняные черепки, вырисовывающие в ней свой причудливый узор…
«Будто кости и кровь!» – подумалось вдруг, и стало тошно и муторно от вида разлитого вина.
Домоправительница засуетилась вокруг, неуклюже опустилась на пол, распластав юбки, причитая о своей неловкости и проклятой старости.
Кайл хотел помочь ей, склонился над осколками, но руки его не слушались. Он рассеянно поднял с пола несколько острых керамических кусочков, сосредоточенно вслушиваясь в разговор Ратура и Шеали, но звуки, долетавшие до него, точно застревали в каком-то вязком тумане. Он как будто внезапно разучился понимать человеческую речь. Каминный зал дрожал и пошатывался, и багровая лужа на полу перекатывала волны, словно море в непогоду.
– Ах, как же это я! – всхлипывала Шэрми. – Простите, милорд! Совсем руки стали никчёмные!
– Так не вовремя! – вздохнул Шеали.
– Пустяки! Это хорошая примета! – успокоил всех хозяин замка. – Стоит ли горевать о разбитом кувшине, когда речь идёт о судьбе моей единственной дочери! Признаться, я не ожидал…
Ратур покачал головой.
– Не слишком ли ты торопишься, мой юный друг? Семья…
– Милорд, я знаю, что говорю! – заверил поспешно юноша. – Я знаю Вашу дочь уже больше года. После нашей встречи на свадьбе Аделины и дня ещё не прошло, чтобы я не вспоминал о ней! Я уверяю, что люблю Вашу дочь. И готов прожить с ней всю жизнь. О лучшей жене я и не помышляю. И прошу Вас милосердно принять моё признание и благословить наш союз! Я обещаю обеспечить её всем, что она пожелает! И окружить заботой. Как я уже сказал, хоть я не владею землями, но клянусь, что Келэйя будет жить в достатке до конца своих дней!
– Н-да… – Ратур задумчиво посмотрел на портрет миледи Надлен и снова на вероятного жениха. – Как ты верно заметил, я привык оценивать людей не по их достатку и золоту в кошеле. И мужа для своей дочери я точно не стану выбирать, исходя из того, есть ли у жениха земли и богатство. Кея, несомненно, не будет знать нужды! Просто потому, что она уже имеет достаточно. Она может остаться старой девой и вовсе не выходить замуж, ей моих богатств на всю жизнь хватит, поверь! И замок, и земли ей чужие не нужны – свои есть. Потому я за неё спокоен совершенно.
За столом все притихли настороженно, не зная, как понимать эти слова.
А милорд Ратур спокойно продолжил:
– Но я не хочу своей дочери такой судьбы. У девушки должна быть семья: возлюбленный и дети. Муж, который станет её баловать, оберегать, защищать. Я хочу, чтобы к моей дочери относились с почтением и уважением, которых она заслуживает. И, разумеется, я хочу внуков! Я на собственном опыте знаю, что ничего не дарит нам так много счастья в этом мире как дети. Смотришь, как они растут, и понимаешь, что живёшь не напрасно. Посему, я могу сказать только одно, мой дорогой друг – я никогда не стал бы торговать счастьем моей дочери. Будь ты даже богаче самого короля и владей всеми землями Герсвальда, милорд Шеали, я не отдал бы тебе своей Келэйи!
При этих словах Ратура, Кайл, наконец, сумел вздохнуть, поднял ещё несколько осколков. Ненароком встретился глазами с Шэрми и не смог сдержать улыбки, а та, старательно вытирая с пола остатки вина, своей радости скрывать даже не пыталась. Благо, её лица сейчас никто не видел.
Но это был ещё не финал разговора…
– Я никогда не выдам свою дочь за того, кто ей не по сердцу, – добавил Ратур. – Я любил свою миледи, она любила меня. Потому я знаю, как важно отыскать свою желанную! Невозможно обрести счастье с тем, кто тебе чужд и немил. И я заставлять свою дочь не стану. Я отдам её замуж лишь за того, кого она полюбит.