Сказания Побережья 25
И Келэйя вышла замуж за Шеали.
А Кайл… Кайл даже не попытался её остановить.
Очередной предательский удар оказался слишком неожиданным и болезненным. Сначала он отчаянно не хотел верить в то, что всё это происходит на самом деле. Пожалуй, он даже верил, что Кея ещё поймёт, как страшно она ошиблась, или же её вразумит отец. Но она была влюблена и слепа, как все влюблённые.
А потом, когда пришло понимание неотвратимости, у Кайла просто не хватило смелости на то, чтобы откровенно признаться в собственных чувствах и попытаться удержать любимую «золотую стрекозу». Кто он такой, чтобы претендовать на её руку? Бастард, наполовину «нечисть», сын рабыни…
Он должен её отпустить. Так будет правильно.
Отпустил. И стрекоза улетела, взмахнув сверкающими крылышками.
Вскоре случилась свадьба. Кея стала законной женой Шеали.
А Кайл остался наедине со своим разбитым сердцем. Молча зализывал раны, надеясь смириться однажды с тем, что теперь Шеали живёт с ним под одной крышей и имеет все права на его Кею.
На удивление, всё отгорело довольно быстро…
Сначала в душе полукровки вспыхнуло пламя, всепожирающее, разрушительное, как лесной пожар, но и такое же стремительное. Вспыхнуло, выжгло всё дотла и угасло, оставив лишь горький пепел несбывшихся надежд.
Он не мог злиться на Келэйю. Не мог даже счесть предательством её выбор. Не мог винить её, ведь слишком сильно любил и её, и милорда Ратура.
Но разочарование и пустота в сердце требовали объяснений…
Тогда он стал винить во всём себя самого.
Бессонными ночами в голове его так и звенели, не давая покоя, навязчивые мысли: «А с чего ты взял, полукровка, что ты достоин этой девушки? Что ты о себе возомнил? Ты просто раб в доме её отца. Ты забыл, кто ты! Забыл своё место! Тебя просто жалели, как бездомного пса или нищего бродягу, а ты поверил в собственные грёзы, размечтался, принял сны за явь».
Довольно быстро Кайл смирился с потерей, убедив себя в том, что Кея никогда ему не принадлежала, что он ошибся и принял за любовь её доброту и милосердие. Обвинять Кею в собственных заблуждениях было бы глупо.
Кайл даже честно попытался усмотреть нечто хорошее в Шеали – ведь, если его ненаглядная «золотая стрекоза» сочла этого юношу достойным любви, значит, он того стоил. Она могла полюбить лишь благородного, умного, сильного. Такого, как её отец. Шеали не мог оказаться подлецом, ведь она выбрала его из всех других…
Но оказался.
Жизнь у молодых сразу не задалась. Но Кея первое время не показывала этого никому. И уж особенно Кайлу или своему отцу.
Все распри с мужем происходили за закрытыми дверями или вне стен замка. Келэйя никогда не жаловалась, терпела, пыталась уладить всё сама.
Но Кайл слишком хорошо её знал и чувствовал, как горько у неё на душе.
Через полгода после свадьбы от восторженного яркого сияния, которым искрилась Кея-невеста, не осталась и воспоминаний. Внутри неё словно погас тот задорный огонёк, что согревал весь Эруард.
И милорд Ратур тоже это видел. Только слепой бы не заметил таких разительных перемен. Злился страшно! На Шеали. И ещё больше – на себя.
Кея была юна, ей голову заморочить ничего не стоило, но сам… Как он не разглядел гнилую сущность Шеали, зачем отдал ему дочь? Ведь можно было всё понять ещё тогда, в тот злополучный вечер, когда он просил её руки.
Первое, что он сказал: «На земли отца мне рассчитывать не приходится…». Ни слова о чувствах, о страсти, о нежности, о любви! Только трезвый расчёт. О своей любви он в последнюю очередь вспомнил. Стоило об этом подумать сразу, но Ратур слишком доверял Келэйе, чтобы усомниться в её выборе.
Кайл и сам себе не мог объяснить, что было не так с мужем Кеи… Ведь жизнь складывается из тысячи мелочей. Шеали не совершал каких-то злодейств, он не поднимал руку на жену, не изменял ей – таких гнусностей никто бы ему не позволил!
Просто он не любил её. Вообще, никого, кроме себя, не любил.
Третий сын своего отца, он не смел рассчитывать даже на клочок земли, а, женившись, обретал целый замок. Эта корысть и двигала Шеали. Ради этой цели он был согласен до поры до времени снисходительно терпеть рядом свою юную жену. Тем более что она, ко всему прочему, была красива, умна, добродушна и обладала лёгким нравом.