Но пробудить в пустоте своего чёрствого сердца хоть немного нежности и любви юный милорд был не способен.
Зато как он умел ревновать!
Кею он считал своей собственностью. И его неимоверно раздражало любое появление рядом с ней Кайла. И дабы не сердить мужа понапрасну, она, незаметно для себя самой, стала избегать старого друга и держаться на расстоянии.
Спустя какое-то время Келэйя уже не могла скрывать своих непростых отношений с Шеали – она частенько приходила к Шэрми и подолгу говорила с той, спрашивая совета, наивно веря в возможность всё поправить и изменить. Домоправительница, заменившая ей мать, не могла оставаться в стороне, она искренне пыталась помочь.
Да только невозможно спасти любовь там, где её нет!
И всё-таки почти два года Келэйя и Шеали прожили в этом странном браке, и, пожалуй, могли бы ещё долго жить так…
Но случилось событие, изменившее жизнь всех обитателей Эруарда.
Сказания Побережья 26
– Иногда мне кажется, что твой отец меня презирает и за человека не считает вовсе! – обиженно заявил Шеали, глядя вслед хозяину Эруарда.
Все только что вернулись с прогулки и ждали, пока у них примут лошадей. Разумеется, первой конюх увёл Эуву, и милорд уже последовал в замок. Кайл своего юного Хагдонна никому не доверял, сам им занимался. Шеали и Кея дожидались, остановившись подле конюшни.
И сейчас Кайл без труда расслышал недовольное ворчание супруга Келэйи:
– Он даже с этим полукровкой носится так, будто тот его сын! А меня только и знает поучать!
– Тише! – одёрнула мужа Келэйя. – Он и есть его сын. К тому же Кайл наверняка тебя слышит… Не забывай, у моего кузена необычный слух.
– А я могу и в лицо ему это повторить! Он знает, что я про него думаю. Он – жалкий бастард. И здесь на особом счету исключительно по милости милорда Ратура. А я – твой муж, и требую к себе почтения! А что получаю? Пренебрежение! Будто я хуже этого раба!
– А ты попробуй не требовать! – Кея заглянула в перекошенное от злости лицо Шеали, положила руку ему на плечо. – Ты же всё время отцу перечишь. Возражаешь прежде, чем он успевает сказать. Попробуй заслужить его расположение! Для этого немного надо. Просто попытайся понять его, выслушай хоть раз! Начни делать что-то с ним сообща! Вы всегда порознь. Посмотри, сколько времени с ним Кайл проводит! Неудивительно, что отец так к нему привязан. Они же просто не разлей вода…
– Опять Кайл! – фыркнул Шеали. – Да мне неинтересно то, чем милорд Ратур обычно занят. Ну что я с ним книги эти глупые обсуждать буду? Или стану говорить об утреннем улове рыбаков? Или на охоту поеду?
Шеали отдал свою лошадь подошедшему конюху и дождался, пока уведут кобылу его жены.
– Кстати, завтра отец как раз на охоту едет, – Келэйя взяла мужа под руку. – Вместе с Талваром, Кайлом и ещё десятком мужчин. Большой выезд, который потом ещё дюжину дней будут все обсуждать. И если бы ты счёл возможным поехать с ними…
– Дорогая, разве я похож на охотника? Это смешно!
– Я тебя не за дичью отправляю. Мяса и без тебя добудут. Но, Шеали, если ты поедешь, ты станешь ближе к ним… Это мужское братство. В него попадают только так – вместе делая что-то – сражаясь, охотясь, рискуя. Докажи отцу, что ты надёжный и смелый, что тебе можно доверять! Я очень хочу, чтобы ты подружился с батюшкой, родной мой!
***
День выдался морозным и ясным. Ветер поутру разогнал тяжёлые, серые облака и стих, довольный своими трудами. И заспанное зимнее солнце, выбравшись на небосвод, засияло в полную силу, слепило до боли в глазах, отражаясь от алебастрового ковра снега. Тишина в лесу стояла такая, что слышно было, как иногда падает, срываясь с ветвей под собственным весом, морозная зимняя бахрома.
В звенящей этой тиши топот копыт, поскрипывание сбруи и негромкие разговоры разлетались на пару рильинов окрест. И это, конечно, охотникам было не на руку, но, кажется, мало кого огорчало по-настоящему.