– Не сомневайтесь даже, мой милорд! Жить Вам ещё да жить! – приободрившись, заверил Талвар. – Сейчас свезём Вас в замок, в руки Шэрми передадим, а уж та выходит Вас. Мы ещё повоюем, мой милорд! Нас так просто не взять! И не такое проходили!
Рыцарь принялся стягивать с себя широкий подбитый мехом плащ, расправляя его на снегу, продолжая приговаривать:
– Помните, как в битве при Лириволи нас порубили? Насилу ноги унесли! И ведь ничего! Мать Мира уберегла. Так неужто зверь лесной Вас одолеет?
Кайл потянул за другой край плаща, но Талвар снова холодно отстранил его:
– Не лезь! Помог уже!
От слов рыцаря обдало ледяным холодом Спящего моря, но у полукровки, убитого горем, даже сил удивляться не осталось.
– Талвар! – Ратур поймал руку старика. – Чего это ты? Он – мой сын, не забывай! И хватит меня своими сказками тешить! Я знаю, что обречён. Жизнь моя на исходе. А столько ещё не сказано…
– Не смейте и думать о смерти! – прорычал Талвар, и глаза его заблестели от слёз. – А ну, парни, помогай! Надо милорда на плащ переложить, и в замок. Давай, дружно все!
– Оставь это! – в голосе хозяина Эруарда прозвенел прежний металл, и мужчины замерли, страшась ослушаться своего владетеля. – Дай умереть спокойно! Поздно. Я уже и боли почти не чувствую. Занемело всё. И будто сумерки раньше времени… Сумерки только для меня одного…
Раненый тяжело вздохнул, собрался с силами и продолжил:
– Слушайте, мои воины, последнюю волю вашего владетеля! И да будет каждый стремиться её исполнить, как преданный вассал и рыцарь, верный слову чести! Отныне, согласно воле моей и закону короля Мираная, владетельной миледи земли Эруард становится моя дочь Келэйя. Служите ей, как мне служили, слушайтесь во всём, оберегайте от происков врагов! Я благословляю дочь мою и землю Эруарда! И муж её, милорд Шеали, будучи супругом владетельной госпожи, отныне вашим милордом и хозяином имеет право назваться. Талвар, тебя, друг мой надёжный, особо я прошу – будь ей вместо отца! Много лет ещё пройдёт, пока мудрость она обретёт, нужную хозяйке замка. Наставляй мою девочку! Скажи ей, я велел за советом обращаться всегда к тебе! Она не ослушается…
Ратур закашлялся кровью, повёл вокруг блуждающим взглядом.
– Теперь о Кайле… Ох, что же так темно? Кайл…
– Я здесь, милорд, – юноша нагнулся ближе к отцу, снова почувствовал на себе неприязненный взгляд старого рыцаря, и не только его…
Что происходит? Почему все на него смотрят так?
– Я знаю, даже среди вас, моих верных друзей и соратников, найдутся те, кто считает Кайла только рабом и бастардом. Но я сейчас говорю всем, и вы слова мои донесите до Эруарда. Кайла я всегда любил как сына! И всякий, кто чтит меня, не забудет о почтении к моему сыну. А кто станет его унижать и без уважения к нему обращаться, тот оскорбит память мою и плюнет на могилу мою. А дабы никто не усомнился, что он такой же милорд, как дочь моя Кея… Кайл, знай, ты свободен, мальчик мой! В тот же вечер, как я купил тебя у Форсальда, я написал вольную на тебя. Не отдал лишь потому, что ты слишком мал был тогда. А потом… Я всё хотел тебе сказать, да боялся, что ты, узнав о свободе, нас покинешь.
– Отец! – Кайл, больше не сдерживая слёз, уткнулся ему в плечо. – Как можно было так думать! Бросить вас? Зачем?
– Знаю, глупее не придумаешь… Но я страшился отпустить тебя. Уберечь надеялся. Прости старика! Уж больно я привязался к тебе. Я решил отдать тебе вольную в это Солнцестояние, да только праздника мне уже не видать. Но ты встретишь его, будучи свободным. Талвар, передай Келэйе обязательно – пусть отдаст ему бумагу! Кайл, я надеюсь, ты останешься в Эруарде и будешь помогать Кее во всем.
– Конечно, отец, я не оставлю её! Я стану беречь её так же, как берегли её Вы!
– Я верю тебе, мой мальчик. Храни тебя Мать Мира! – Ратур тяжело вздохнул, его блуждающий взгляд зацепился за мужа дочери. – Шеали!
Юноша вздрогнул и настороженно шагнул вперёд.
– Тебя об одном прошу – убереги её от слёз! Пусть моя дочь улыбается рядом с тобой! И я прощу тебе всё… – Ратур закончил свою речь тихим шёпотом, и Шеали стыдливо опустил глаза.