– Я сделаю для тебя всё, что угодно, – тихо сказал он. – Если бы я знал, что твоя боль уйдёт, когда меня не станет, я бы прыгнул прямо сейчас с этого утёса туда, в море.
Кея отчаянно затрясла головой.
– Да, я знаю. Так будет только хуже. Но как мне помочь тебе? Милорд Ратур хотел, чтобы ты улыбалась. Он всех нас просил сделать так, чтобы ты радовалась жизни и сияла как прежде. Но как? Что мне сделать, чтобы ты снова смеялась?
– Мне кажется, я уже никогда не стану смеяться… Глядя на тебя, я не могу не думать о том, что произошло. Шеали говорит, нам двоим слишком тесно в Эруарде. Иногда мне кажется, что он прав… – Келэйя опустила глаза.
– Ты хочешь… – Кайл с трудом нашёл в себе силы продолжить. – Мне уехать?
Ответить она не успела.
– Вот так картина! – язвительный голос за спиной мог принадлежать только мужу Кеи. – Хоть сейчас на гобелен! Я-то думаю, где моя ненаглядная жёнушка? Наверное, скорбит на могиле отца. А, похоже, ей тут совсем не грустно! У неё тут приятная компания!
Шеали остановился рядом, уперев руки в боки. Келэйя отпрянула от полукровки, словно и вправду застигнутая за чем-то постыдным.
– Мы только говорили…
– О, да! Лучшего собеседника не найти! С мужем тебе говорить всегда не хочется, а тут, пожалуйста. Пора это прекращать. Мало того, что он себя мнит сыном хозяина, так он, пожалуй, скоро решит, что у него и на миледи Эруарда есть все права. А может, ты и не против, дорогая?
– Не смей так говорить с ней! – прошипел Кайл.
– А то что? – подался вперёд Шеали. – Я – её муж, я – хозяин этого замка! А ты кто такой?
– Шеали, прошу, не надо! – Кея вцепилась в плечо супруга.
– Защищаешь его? – хмыкнул тот. – Прах твоего отца сейчас там, под этим камнем, из-за него, а ты защищаешь этого выродка! Была бы у тебя совесть, бастард, ты давно бы убрался отсюда сам!
– Хочешь вышвырнуть меня из моего же замка? – процедил сквозь зубы Кайл, глядя в наглые глаза Шеали.
– Ого! Твоего замка? Келэйя, ты слышишь? Это оказывается ЕГО замок! Я тебе давно говорю, хозяин в Эруарде должен быть только один… Укажи, наконец, этому бастарду его место!
– Прекратите оба! Хватит! – закричала девушка, досадливо сжимая кулаки.
– Хозяйка Эруарда – миледи Келэйя. А ты просто нахлебник, что живёт за её счёт! – Кайл не смог сдержаться.
– А ты всю жизнь был нахлебником! Сидел на шее у милорда Ратура! – не остался в долгу Шеали. – И тем его отблагодарил, что отправил за Грань Мира! А может, ты этого и хотел? Может, это вышло не случайно, а? Замыслил прибрать к рукам его замок, и его дочь. Надеялся, небось, свалить всё на меня, да не вышло! Скажи, давно ты задумал это?
Кайл знал, что давать волю рукам – последнее дело. Но иногда он чувствовал, как гнев, закипая внутри, выплёскивается наружу, в такие моменты он не умел себя сдержать, остановить…
В такие мгновения он сначала бил, а потом уже понимал, что не стоило.
Шеали отлетел на несколько шагов, истошно взвыл, с трудом сумел подняться на колени. Обеими руками он зажимал разбитый нос и дико вопил. Кровь бежала сквозь сомкнутые пальцы, заливая одежду, снег, ближайшее надгробье.
– Зверь! Дикарь! Нос мне сломал! А-а-а-а! Келэйя! Я его убью, убью гадёныша!
Владетельная миледи Эруарда испуганно подскочила к мужу, пытаясь оторвать его руки от лица, чтобы оценить серьёзность ранения. Судя по обилию крови, досталось Шеали изрядно.
– Вставай! Осторожно… – Кея помогла бедняге подняться на ноги и с каменным лицом обернулась к Кайлу, испуганному собственной несдержанностью. – Как я устала от этих распрей! Мой муж прав – у каждого замка должен быть хозяин, и только один. Он – мой милорд, он – хозяин Эруарда. А ты… Уезжай отсюда! Я не желаю видеть тебя больше никогда! Ты теперь свободный человек, как того хотел мой отец. Ты свободен. Так живи, как сочтёшь правильным. Только далеко. Я искренне желаю тебе удачи. Но только не здесь. Я дам тебе денег на первое время. Ты можешь взять всё, что тебе нужно. И, разумеется, Хагдонна – это ведь твой конь. Прощай, Кайл! Жаль… Но, так всем будет лучше! Я свой выбор давно сделала, и теперь уже ничего не исправить. Ничего! Я не могу простить тебя! Я никогда не смогу тебя простить! А ты, надеюсь, меня простить сможешь! Когда-нибудь, много-много лет спустя…