Вел его, безусловно, не рядовой пилот. Фигуры высшего пилотажа, доступные только выдающимся мастерам, вычерчивал летчик в холодном небе.
— Это Валя, — сказал Валенс.
— Какая Валя? — удивился Юрий.
Валенс укоризненно покачал головой. Вопрос Юрия влил каплю горечи в его мысли: Крайневу не следовало бы забывать это имя.
— Валя, твой бывший шофер. Разве ты забыл ее? Она давно закончила авиашколу и недавно перешла работать к нам. Прекрасно летает.
Валя! Воспоминания вдруг волной нахлынули на Крайнева. Вот он выходит из дверей своего дома в прекрасный майский день и видит в своей машине нового шофера — светловолосую девушку. Тогда они полчаса ездили по городу, и Валя доказала ему, что с полным правом носит звание шофера первого класса. Многое вспомнил Крайнев, услыхав это имя…
А самолет купался в лучах солнца. Синим светом сияли его крылья, иногда ослепляя глаза отраженным лучом. Вот с большой высоты летит он прямо вниз, будто падая на здание института. Это — пике, прекрасное, мастерское пике с высоты трех тысяч метров на заранее намеченную точку. Рев, гудение и свист врываются в тишину институтского сада. Блестящее тело самолета проносится совсем низко над деревьями.
Потом гуденье смолкает. Самолет скрывается. Плывут в воздухе длинные нити бабьего лета; неяркое светит солнце, тихо осыпаются прозрачные кленовые листья.
ГЛАВА СОРОК ПЕРВАЯ
Самолет несся вниз, к земле, ветер свистел под широко распластанными крыльями. Самолет падал, мотор его ревел, а винт прибавлял скорость при падении. До земли оставалось совсем немного. Два истребителя того же типа гнались за ним. Они падали в таком же неистовом пике, стараясь не упустить первый самолет. Василь Котик удирал. Петро и Микола его преследовали. Это был учебный воздушный бой, первый бой, который разрешили провести трем братьям. Уже много часов налетали молодые Котики. Уже много времени прошло с того — дня, когда впервые взлетели они над аэродромом, впервые почувствовали ветер высот.
Сейчас каждый из них ведет самолет в самом сложном полете, в бою. Еще немного — и войдут они в полк истребителей как полноправные летчики.
Василь выравнял самолет недалеко от земли. Центробежная сила вдавила тело в сидение так, что в глазах потемнело, но самолет вышел из пике и в ту же минуту рванулся вверх, навстречу тем двум, еще раньше прекратившим стремительное падение.
«Бой» развернулся с новой силой.
Самолеты взмыли вверх. Они падали отвесно, один возле другого, падали стремительно, переворачивались и разлетались, пытаясь занять позицию, выгодную для обстрела «противника», казались живыми существами, а не машинами.
Василь сидел в своем самолете, и у него было такое ощущение, будто он слился с машиной, будто она послушна не только его движениям, но и мыслям. Его увлекала эта прекрасная игра. Движения становились удивительно четкими и точными. Много раз представлял он себе, что перед ним враг, и, оказываясь в удобной позиции, в азарте «боя» даже нажимал на гашетки. Но пулеметы молчали.
И в какую-то радостную секунду Василь почувствовал, что может управлять самолетом, что знает машину, как самого себя, и машина не пугает его. Почувствовав это, засвистал дроздом, задиристо и звонко, но не услышал собственного свиста — шум мотора заглушал все звуки.
На аэродроме выложили сигнал идти на посадку. «Враги» помирились. Четко и быстро они выстроились в мирный треугольник. Они летели, будто связанные тугими невидимыми тросами. По очереди сели на землю. На указанном месте выстроили самолеты в одну линию, крылом к крылу. Пилоты вышли и стали возле своих машин.
К ним подошел майор Полоз и, поблагодарив за блестяще выполненное задание, крепко пожал руку каждому из своих старых знакомых.
ГЛАВА СОРОК ВТОРАЯ
Крайнев складывал бумаги в желтый кожаный портфель. Работа окончена. Послезавтра он выезжает на завод, чтобы присутствовать при испытании первого крейсера. Уже много раз давал Крайнев разрешение на первый полет своих самолетов и знал, что день будет очень напряженный. Но сейчас волноваться нечего.
Он уложил все бумаги, оглядел стол, подошел к тяжелому стальному несгораемому шкафу и запер портфель.
Опускался вечер, темнело рано. По длинному, мягко освещенному коридору Крайнев прошел к Валенсу. Тот что-то: писал, но как только вошел Крайнев, отложил ручку,