Никому ничего конкретного Крайнев ответить не мог. Он рекомендовал завтра, как обычно, приходить на работу и приниматься за текущие дела.
Он чувствовал, как спокойствие и уверенность, переданные ему Валенсом, как бы передаются всем сотрудникам института, и сознание этого было очень приятным.
Крайнев прервал свою работу только тогда, когда в кабинет вошел Валенс и предложил идти обедать. Юрий удивленно посмотрел на своего друга. Тот рассмеялся.
— У меня такое впечатление, — сказал он, — будто ты собираешься всю войну ничего не есть, не спать ни одной ночи и работать все двадцать четыре часа в сутки. Интересно знать, на сколько тебя хватит при такой жизни? Пожалуй, на неделю. А война эта протянется дольше, это я тебе могу обещать определенно.
— Нет, мне все же хочется увидеть нашу победу, — ответил Юрий, поднимаясь из-за стола, — поэтому мы пойдем обедать, а потом опять вернемся сюда.
— Это правильно, — согласился Валенс. — Мне хочется сказать тебе еще кое-что. Такие настроения, как у тебя сегодня, будут у многих. Ты должен мне помочь преодолеть эти настроения. Людям следует понять, что наша работа — это не мечта, а будущее авиации. Поэтому она не только нужна, она необходима. И чем скорее мы организуем коллектив, тем будет лучше для нас и для работы.
— Я уже вижу, что немного погорячился, — смущаясь, сказал Юрий. — Не думаю, что нам будет трудно убедить товарищей. Я боюсь другого — как отнесутся люди к столь неожиданной эвакуации?
— Да, все это надо хорошенько продумать, — заметил Валенс, — но паники мы в этом деле не допустим. Что бы ни случилось, институту не место под бомбами. Это поймёт каждый.
Вместе они вышли из института и как только ступили на тротуар, прервалось мерное тиканье метронома из репродукторов и немного взволнованный от необычных слов голос диктора объявил воздушную тревогу.
Друзья вплотную придвинулись к стене института и начали смотреть в небо. Тройка тяжелых «юнкерсов-88» прошла над Киевом и исчезла в направлении Дарницы.
— Я хорошо знаю эту машину, — сказал Крайнев. — Не очень далеко шагнула у немцев техника, если они начинают войну с такими самолетами.
И он неожиданно вспомнил Людвига Дорна и его хвастливые посулы. Юрию очень хотелось бы еще раз встретиться с ним и кое-что вспомнить.
— Когда-нибудь мы побываем в нашей бетонной тюрьме, — сказал он. — Это стоит сделать хотя бы для того, чтобы поставить памятник Волоху. Когда-то я поклялся в этом на его могиле.
Валенс ничего не ответил.
Они еще раз остановились у репродуктора и прослушали первые сводки. Ничего успокаивающего в них не было, и тревога, все нарастая, охватывала сердца. Сообщалось только о боях на границе.
— Вечером узнаем точнее, — сказал Валенс.
— Ты думаешь, они могут далеко пройти в своем наступлении? — Не знаю, — ответил Валенс, — фактор внезапности — сильная вещь, и пока мы его преодолеем, пройдет, безусловно, какое-то время. За эти дни может произойти много всяких неожиданностей, к ним надо подготовиться.
Юрий почувствовал тревогу в последних словах Валенса, и до самого обеда не произнес ни слова. Вдруг улыбка осветила его лицо: в яркой голубизне неба девятка крейсеров Юрия Крайнева шла на запад. Тяжелые машины с ревом пронеслись над Киевом и словно бы растаяли в синеве.
ГЛАВА ВТОРАЯ
Дальнейшие события развивались так быстро, что Юрий Крайнев не всегда успевал отмечать течение времени. День перестал отличаться от ночи. Во всяком случае, обычное разделение суток исчезло. В любой час всех можно было найти на работе. Люди теснее жались друг к другу. Оставаться одному никому не хотелось. Многие сотрудники Крайнева совсем перебрались в институт.
Утренней сводки Советского Информбюро всегда ждали с лихорадочным нетерпением. Сводки не приносили ничего утешительного. Ежедневно появлялись все новые и новые названия направлений, где проходили бои, и все сокрушались, как много городов уже оставлено нашими войсками. Вплотную стал вопрос об эвакуации института стратосферы.
Однажды утром Крайнев и его друзья высадились из вагонов в маленьком городке за Уралом. Здесь царила такая тишина, словно на свете не было и не могло быть никакой войны. Домики в городке поражали глаз — были они деревянные, возведенные по старым уральским образцам, украшенные деревянной резьбой. Но на окраине города высился завод, выстроенный здесь незадолго до войны. Рядом с ним поднимались в небо высокие жилые корпуса.