Росовский смотрел вслед самолету до тех пор, пока тот не скрылся из глаз, потом коротко вздохнул, подошел к Королю и сказал:
— Стали мы с вами вместо танкистов и пилотов обыкновенной пехтурой. Непривычная ситуация, но ничего не поделаешь… Будем двигать?
— Пошли, — сказал Орленко, все еще глядя туда, где скрылся самолет.
— Пора, — подтвердил Король. — У меня камень с души свалился, когда Токова полетела. Мы прорвемся к своим, я уверен.
Он был старшим по званию в этой небольшой группе, состоящей из трех десятков танкистов и одного летчика, и поэтому командование само собой легло на его плечи. Перед тем, как двинуться в путь-дорогу, Король проверил вооружение отряда. Гранат и автоматных патронов было порядочно — это хорошая сила, если умело ее применить.
— Прорвемся, — уверенно заявил он. — Идти будем только ночью: так будет гораздо легче. Сегодня можно идти до вечера, у немцев здесь еще нет постоянного фронта.
Уверенные слова командира ободрили танкистов. Самое страшное на войне — остаться без командира, без человека, который знает больше тебя, может послать тебя на смерть и в то же время отвечает за твою жизнь. И не беда, если командир пошлет тебя в самое пекло: он безусловно знает, что делает, и раз поступает так, значит, все взвесил и продумал. Если останешься без командира и начнешь действовать наобум, будешь тыкаться, как слепой котенок, то в одно, то в другое место. Бывают минуты на войне, когда взять на себя обязанности командира куда сложнее, чем пойти в бой, в атаку.
Тихое гудение послышалось над степью. Высоко в небе на восток шли тяжелые бомбардировщики Ю-99.
— Ну, для нашей Марины они не страшны, — заметил Росовский.
— Она, пожалуй, далеко, — сказал Орленко.
— Пошли ее догонять, — скомандовал Король, и весь отряд, выслав вперед разведку из трех танкистов, тронулся в свой дальний и мучительный путь.
Пустынными дорогами, где не было видно не только немцев, но и вообще живой души, шли они целую ночь и остановились перед рассветом. В довольно густом лесу спрятались, замаскировались, как бы утонули в прибитой пылью зелени. Король отлично понимал, что противник теперь очень быстро двигается вперед, тылы его отстают и между фронтом и линией тылов образуется пустота, где нет войск. Именно её-то и нужно было держаться, приближаясь к фронту, чтобы попасть к своим.
Однако эти надежды не оправдались: уже на вторую ночь им пришлось принять бой. В селе, куда они вошла ночью, не разведав предварительно, было полно немцев. Поднялась беспорядочная стрельба. Никто не мог разобрать, где свои, где чужие. Когда они вырвались на окраину села, то недосчитались четверых танкистов; быть может, убили их, а может, раненые, остались лежать где-нибудь.
— Плохо воевали, — сказал Король, — сунулись без разведки, вот и погубили ребят…
Но все же приказал идти вперед до рассвета, чтобы меньше километров осталось до фронта.
Еще один день пересидели они в высоких камышах на берегу маленькой речушки, чуть севернее Полтавы, а уж после этого ни дня, ни ночи для них не стало: начался сплошной бой. Уже здесь, недалеко от Харькова, многие выходившие из окружения группы пробовали прорваться через фронт. Фашисты сдерживали их, как могли, стремясь уничтожить по одному или же вернуть назад в окружение.
— Сегодня будем прорываться, — сказал Король вечером, когда они благополучно миновали большое пространство свободного поля и укрылись в перелесье, — сегодня будем у своих.
Он произнес это с большой уверенностью, но не все поверили, что дойдут до Харькова. Поредел их отряд за долгий этот путь! Семеро из них остались на занятой немцами земле, четверо раненых не могли вести бой, хотя старались не отставать от здоровых. Небольшая теперь сила — этот отряд танкистов. Но воля их не сломлена. Их цель — достичь востока, и они туда дойдут!
Король оглянулся на покрытых копотью и густой пылью бойцов. Как не похожи они на тех танкистов, что в новых комбинезонах лихо и весело садились в танки и шли в первую атаку. Ничего, будут еще у нас и танки, и победные атаки, дайте нам только до Харькова добраться — все будет!..
Безлунный вечер опустился над степью. Темно — хоть глаз выколи. Отличная пора для прорыва…
Они вышли из своего укрытия и отправились к немецким позициям. Шли осторожно, широким фронтом, стремясь поскорее обнаружить то слабое место, которым можно было воспользоваться. Тишина стояла над степью. Танкисты двигались бесшумно, как тени, стараясь держаться ближе друг к другу, не растеряться в этой кромешной тьме. Тишина казалась подозрительной, неимоверной, вероятно, за ней скрываются какие-то неожиданности, засады…