Валенс ждал его, сидя за столом. Андрей Васильевич подошел, уселся в кресло и разложил перед собой захваченные бумаги. Он ждал, пока директор заговорит, чтобы, как обычно, доложить, получить указания и уйти.
Валенс посмотрел на него, и Бабат приготовился уже услышать первые слова, но директор молчал. Бабат удивленно посмотрел на Валенса, но начать разговор не решился.
— Знаете, Андрей Васильевич, — необычно тихо и тепло сказал, наконец, директор, — я очень люблю такой мороз, и метель, и эти светлые солнечные лучи, пронизанные тенями снежинок.
Удивление Бабата все возрастало. Такого тона в этом кабинете ему не приходилось слышать.
Неужели Валенс вызвал его для лирических излияний?
Директор провел рукой по столу, как бы разглаживая зеленое сукно, дотянулся до бумажки, лежавшей в отдалении, и поднес ее к глазам.
— Да, — сказал он, и Андрей Васильевич почувствовал по голосу, что настроение директора резко изменилось, — я особенно люблю такую погоду, но оказывается, многим нашим товарищам она весьма не по вкусу. Вот письмо Соколовой со строительства. Оно адресовано мне лично и носит характер, так сказать, полуофициальный… Так вот, Соколовой эта погода очень не нравится.
Валенс смотрел на зеленое сукно, но все же заметил, как нахмурилось лицо Бабата.
— Строительство получило новый проект теплоэлектроцентрали только шесть дней назад. Вы знаете, почему он запоздал? Над проектом поработали некоторые наши, ныне отсутствующие, знакомые. Пришлось исправлять. Но из-за нас строительство окажется в прорыве, потому что к постройке ТЭЦ смогут приступить только в апреле, когда спадут морозы, и к первому мая — к плановому сроку — пуск завода не закончат. Я хотел посоветоваться с вами, как лучше помочь Соколовой. Услышать ваше мнение.
Валенс откинулся на спинку кресла и выжидающе смотрел на инженера.
Бабат молчал. Что он может решить за несколько минут, не ознакомившись с материалами, с проектом?
Директор еще раз поглядел на Бабата, и инженер понял, что все, собственно, уже решено. И правда, после минутного молчания Валенс сказал:
— Понимаю, вам сейчас трудно что-нибудь сказать. С проектом вы не знакомы. Так вот, в дополнение к тем четырем строительствам, за которыми вы наблюдаете, я хочу поручить вам и это. Сейчас там немного работы, но в апреле и мае вам придется обеспечить там личное руководство.
Губы Бабата сжались.
— Поручить это строительство мне больше некому, — продолжал Валенс. — Следить за ним будете пока вы.
Бабат понял, что возражать бесполезно.
— Вы знаете, что этот завод предназначается для производства бомбардировщиков Крайнева?
— Нечто подобное я имел в виду.
Валенс просмотрел материалы, принесенные Бабатом. На двух листах сделал пометки и положил их в свой стол, остальные вернул инженеру.
— Я прошу, — неожиданно резко сказал Бабат, — чтобы завтра же мне прислали проект этого строительства.
Валенс кивнул головой.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
Сидя на низенькой скамейке в бараке, дед Котик усиленно морщил лоб, решая сложный вопрос. На руках у деда были козырный туз, и шестерка, и совсем ненужная трефовая восьмерка, а на столике перед ним лежал бубновый король, и дед Котик никак не мог решить — принять его или побить.
Трое его сыновей, трое молодых Котиков, разместились вокруг стола, следя за сложной игрой морщин на лице старика, По левую сторону от отца сидел Василий, самый старший и самый опасный противник, справа — тоже противник — Микола, а прямо напротив — союзник и партнер, самый младший сын Петро.
Дед думал долго над создавшимся сложным положением, немного поиграл еще морщинами на лбу, будто что-то вспоминая, и шлепнул короля козырным тузом. Василий ехидно усмехнулся и подкинул отцу бубнового туза. Эту карту пришлось уже бить козырной шестеркой. Тут настала очередь Миколы: сочувственно вздохнув, он положил перед отцом бубновую шестерку.
Старик досадливо крякнул и сгреб со стола все эти не нужные ему и непарные карты. Судьба игры была уже фактически решена, но в эту минуту скрипнула дверь, и на пороге в облаках пара показалась фигура инженера Полоза. Он снял шапку, ударил ею несколько раз о заснеженный рукав тулупа и вошел в барак. Под рукой у него был длинный сверток, тщательно завернутый в газету. Инженер увидел компанию у столика и направился прямо к старику Котику.