В трубке что-то неразборчиво булькало и захлебывалось. Конструкторы улыбались, и только одна Берг оставалась совершенно серьезной.
— Нет, товарищ Гучко, — наконец сказала она, — к одиннадцати никак не успею, но к двум ночи постараюсь сделать. Оставьте людей на третью смену, а я вас не подведу.
Конструкторы удивленно переглянулись. Берг послушала еще минуту, как Гучко рассыпается в благодарностях, и повесила трубку.
— Не стоило такой свинье одолжение делать, — послышался тихий голос.
— Разве это ему одолжение? — удивилась Берг.
— Сам кашу заварил, сам пусть бы и расхлебывал.
Берг в ответ только пожала плечами.
Поздно ночью, когда тишина заполнила коридоры главной конторы, инженер пришел за чертежами. Берг вручила ему их точно в два часа. Прораб был до того растроган, что поцеловал ей руку.
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
Полоз сидел в глубоком, немного для него низком кресле. Валенс смотрел на него из-за стола. Он внимательно слушал, что, а главное — как говорит прораб Полоз. Инженер Бабат неподвижно стоял у окна.
Полоз очутился в этом большом кабинете неожиданно для самого себя. Причин, заставивших Полоза приехать в Киев, было несколько. Основной была та, что на строительстве некоторые инженеры, среди которых был и Гучко, категорически возражали против проекта Полоза ставить тепляк, а потом уже строить в нем ТЭЦ. Поэтому пришлось срочно лететь в Киев за разрешением высшего начальства.
Полоз рассказал Валенсу обо всем: об опоздании чертежей окончательного варианта электроцентрали; о необычайно лютой и снежной зиме; о своем проекте строительства ТЭЦ в тепляке; о консультации деда Котика и еще нескольких плотников. Под конец Полоз хотел сказать, что если ему не позволят строить тепляк, то он снимает с себя ответственность за окончание ТЭЦ в установленный срок, но подумал и не сказал.
Валенс смотрел ка стол, на листок белой бумаги, лежавший возле чернильницы, и не торопился с ответом. Инженер Бабат не собирался говорить первым и потому сосредоточенно молчал.
— Как там поживает Соколова? — неожиданно спросил Валенс.
Полоз не ожидал такого вопроса. Он ответил, что Вера Михайловна прекрасный инженер, а еще лучший начальник строительства.
Выслушав ответ, Валенс взглянул на Бабата:
— Что скажет товарищ Бабат?
— У нас еще нет практики строительства таких высоких тепляков, — медленно и осторожно ответил Бабат. — Следует учесть, что конструкция деревянная, а дерево очень непрочный материал. Я бы советовал хорошо подготовить и организовать все работы, чтобы весной быстрыми темпами закончить строительство.
Валенс помолчал.
— Вы думаете, это дело безнадежное?
— Может быть, и не безнадежное, но, во всяком случае, очень рискованное.
Валенс перевел взгляд на Полоза. Тот понял его взгляд, как приглашение высказаться.
— Товарищ Бабат совершенно прав, — сказал прораб, — предприятие это рискованное. Но одно дело стремглав бросаться с моста в воду, не зная броду, и совсем другое — если на основе точных расчетов я собираюсь строить тепляк. Я отвечаю за каждого человека ка своем участке и за сроки строительства.
— Вы знакомились с проектом? — Валенс круто повернулся а Бабату.
— Правильность расчетов в данном случае ничуть не уменьшает опасности.
Валенс подумал еще с минуту.
— Послушай, Полоз, — сказал он, неожиданно переходя на «ты» и сам этого не замечая. — Я разрешу тебе строить тепляк. Рискнуть мы имеем право. Но ответственность лежит только на тебе. Разрешаю тебе подумать и отказаться. Еще не поздно. Отказаться завтра я уже тебе не разрешу.
— Спасибо, — сказал Полоз, поднимаясь, — большое спасибо. Откровенно говоря, другого я и не ожидал.
Бабат сделал короткое движение. Валенс это заметил:
— Вы хотите возразить?
Инженер покачал головой, и нельзя было понять, согласен он или возражает. Валенс не допытывался.
— Мне можно идти?
— Да. В кабинет товарища Бабата. Там составишь докладную записку и приложишь к ней копию проекта. Завтра получишь письменное разрешение.
Сергей Павлович Матросов был седой, но еще не старый человек. Он всегда курил длинную тонкую трубку, а когда волновался, покусывал мундштук крепкими ровными зубами, чуть пожелтевшими от табака.
Матросов прожил долгую жизнь, прожил честно, никогда не избегая боя, и теперь, избранный секретарем парткомитета строительства, чувствовал себя, тем же командиром крупного вооруженного отряда. Для Веры Михайловны он был руководителем и советчиком, человеком, к которому можно обратиться в самую трудную минуту жизни, зная, что всегда сможешь рассчитывать на помощь. В тот вечер она специально пригласила его в свой кабинет; с минуты на минуту должен был приехать Полоз и сообщить о результатах переговоров в Киеве, с нетерпением ожидаемых Соколовой и Матросовым.