Он связался с административной группой бегов, чтобы выяснить обстановку. Переданные ему новости были странными и пугающими: Хайц прошел в жокейскую кабину и послал охрану в зоомагазин на территории крысотрона. Не прошло и пяти минут, как в коробке с прозрачной крышкой ему доставили нового участника крысиных бегов, серого, средних размеров самца.
Иштван смотрел, как деликатно зажатую механическими створками крысу маркирует автомат, нанося на спину ненавистный двести тринадцатый номер, и его все сильнее охватывала тревога.
Он щелкнул кнопкой и равнодушным голосом спросил:
- Каков объем ставок?
Управляющий финансовой частью не сразу смог ответить, его трясло.
- Четыре миллиарда галактических кредиток...
- И все деньги переведены на наш счет? - не поверил Иштван.
- Стопроцентно... Из банков Даррада...
Пытаясь осмыслить эту цифру, они тупо смотрели друг на друга, пока Иштван не догадался отключить связь.
Бега начались. Крыса господина Хайца прошла на третий уровень, успешно преодолела четвертый и оказалась на пятом, самом важном, вместе с еще тремя участниками.
Весь пятиминутный перерыв, что делался между забегами на уровнях, Иштван просидел, обхватив голову руками и стараясь ни о чем не думать. Потом он отключил все средства связи, позволяющие добраться до него - кроме личного номера - запер дверь кабинета и завороженно уставился на экран.
Серая крыса бежала по лабиринту, в котором уже заблудились остальные трое участников. Путь указывали светящиеся стрелки на потолке. Там, где крысу подстерегала ловушка, стрелка заканчивалась восклицательным знаком и нужно было вернуться немного назад, чтобы юркнуть в боковой проход. До финальной точки крысе осталось преодолеть всего две ловушки. Иштван вспомнил, как потешались техники-дизайнеры, когда он ставил в плане эти жирные восклицательные знаки. Он и сам смеялся, говоря, что это очень поможет бедным крыскам найти дорогу к главному призу...
Все зрители встали в своих кабинах, с каким-то ожесточением на лицах ожидая триумфа Даррада. Когда крыса вышла на шестой уровень и под торжественную музыку в прозрачном шаре ее вознесли вверх, зрители не бесновались от радости - они молча все, как один, принялись что-то петь. По торжественности лиц Иштван понял, что они поют гимн родной планеты...
Телефон с его личным номером звонил безнадежно-давно. Иштван не слышал его. Опустив руки вдоль туловища и выпрямившись в кресле, будто в спину ему вогнали кол, он сидел неподвижно, уставясь в одну точку на экране. Он смотрел на мерзкую крысиную морду, которая скалилась так же нагло и вызывающе, как и в его ночных кошмарах...
Телефон наконец смолк. Очнувшись, Иштван набрал номер, выслушал и, еле переставляя ноги, побрел к выходу.
Детектив выбежал на площадь. Маленькая сгорбленная фигурка Иштвана виднелась далеко впереди. Он был один среди огромного пустынного пространства - побежденные всегда одиноки...
- Человек с синим лицом не давал мне покоя, Иштван! Помните, что я ответил, когда вы сказали мне о нем? - горячо заговорил Скальд, догнав юношу.
- Мой отец... умер, господин Икс... - через силу произнес Иштван, прикрывая ладонью глаза, полные слез. - Оставьте меня. - Он, шатаясь, побрел к своему автомобилю.
- Мне очень жаль... простите... - ошеломленно пробормотал Скальд, потом бросился следом, на ходу дергая Иштвана за рукав и пытаясь привлечь его внимание. - Простите меня... Но сейчас для нас дорога каждая секунда... "В галактике много интересного" - вот что я ответил вам тогда! - торопливо и возбужденно говорил он.
- Уйдите... - Иштван отмахивался от Скальда, как от назойливой мухи. Водитель уже распахнул дверцы автомобиля.
- Вы не уедете, пока не выслушаете меня, Иштван! Потому что я понял... понял, кто главный... Эта серая крыса хромает, чтоб ей!.. Главный - это жокей! Я понял это!
Больной взгляд Иштвана на мгновение прояснился. Он с жалостью посмотрел на Скальда.
- Поедемте со мной в больницу... Вам там поставят укол, - дружески предложил он.
Скальд лихорадочно обшарил свои карманы и протянул Иштвану сложенный вчетверо листок бумаги и ручку.
- Подпишите - и можете ехать!
- Что это?
- Подтвердите, что я представляю ваши интересы и действую в соответствии с вашими намерениями.
Иштван снова потерял нить разговора - взгляд его потускнел, а плечи согнулись. Детектив в сильном волнении схватил его за лацканы пиджака.
- Мы размажем их по стенке, - глядя Иштвану прямо в глаза, с нажимом произнес он. - Теперь я знаю, как они это все проделали. Подпишите!
8.
Навсегда сомкнув веки, Лоренцо Дронт, облаченный в строгий синий костюм, лежал на усыпанной цветами широкой больничной кровати. Тайна, открывшаяся ему, отделяла его от остальных, живущих. Она уже почти стерла с его некрасивого, грубо вылепленного лица следы смятения последних нелегких минут и примирила со всем миром, в котором он больше не захотел оставаться.
Встретив Иштвана, Лизатилус тихим голосом сообщил ему, что господин Дронт отказался от реанимационных мероприятий и запретил производить замораживание его тела. При последнем волеизъявлении господина Дронта присутствовали еще четыре врача и больничный юрист. При желании, сказал Лизатилус, господин Иштван может увидеть последние минуты жизни своего отца в записи. Иштван бросил на него дикий взгляд и попросил проводить к отцу.
Как каменный, он присел на краешек кровати и прикоснулся к холодной безучастной руке. Впервые отец никак не прореагировал на его присутствие, и эта его противоестественная отрешенность сказала Иштвану о том, что в свои девятнадцать лет он остался совсем один. Никакой обиды на отца за это у него не было - только горький протест перед несправедливостью и быстротечностью жизни, который он должен был как-то выразить.
- Почему случился сердечный приступ? - спросил он Лизатилуса. - Кто сообщил отцу о том, что произошло? Я запретил оставлять в палате какие-либо средства связи!
Лизатилус протянул Иштвану крохотное черное зернышко.
- Он обманул нас, господин Иштван, - с бесконечным сожалением произнес врач. - Перехитрил... Мы нашли это у него... уже после...
Иштван взял зернышко и поднес к уху. Центр информации Вансеи сообщал о победе крысы номер двести тринадцать... Иштван медленно растер зернышко между пальцами. Слезы градом покатились у него по лицу.