— Оуэн, — робко попыталась вмешаться тетя Веру, но фермер оборвал ее.
— Все это очень важно, Веру! — он опять повернулся к племяннику. — Я тебе уже рассказывал о Кноби раньше. Он сумасшедший старик, он опасен и творит только зло. Нам лучше оставить его в покое.
Умоляющий взгляд Веру заставил его немного притихнуть.
— Этот робот не имеет к нему никакого отношения. Не может иметь! — пробормотал он вполголоса. — Записи — да. Ну, завтра свези этот механизм в Анкорхед и сотри его память.
Решительно засопев, Оуэн продолжил свою неоконченную трапезу.
— И пора кончать со всеми этими глупостями. Мне безразлично, что машина считает, будто она кому-то принадлежит. Я купил ее, и сейчас она принадлежит мне.
— А вдруг она принадлежит кому-нибудь другому? — спросил Лук. — Что, если этот Оби-ван-Кноби придет сюда разыскивать своего робота?
Что-то среднее между печалью и радостью промелькнуло на морщинистом лице дяди, словно при каком-то воспоминании.
— Он не придет. Я думаю, этого человека больше нет в живых. Он умер примерно в то же время, что и твой отец, — Оуэн отправил в рот огромный кусок еды. — А теперь забудь об этом.
— Значит, был такой человек, — пробормотал Лук, уставившись в свою тарелку. Потом медленно добавил — Он знал моего отца?
— Я сказал — забудь об этом! — резко бросил Оуэн. — Что касается этих двух роботов, то твоя забота состоит только в том, чтобы подготовить их к завтрашней работе. Не забудь, что в них вложены наши последние сбережения. Я не стал бы покупать их, если бы не близящаяся страда, — он погрозил племяннику ложкой. — Утром они должны у тебя работать на ирригации нижнего склона.
— Знаешь, — задумчиво ответил Лук, — я думаю, эти роботы отлично справятся со всеми делами. Дело в том, что я… — он заколебался, неожиданно взглянув на дядю. — Я тут думал о нашей договоренности относительно того, что я остаюсь здесь еще на один сезон.
Дядя Оуэн не удостоил ответом своего племянника, поэтому Лук быстро заговорил, боясь в последний момент струсить:
— Если эти роботы справятся со всеми делами, я собираюсь подать заявление о поступлении в Академию на следующий год.
Оуэн нахмурился, стараясь едой скрыть свое недовольство.
— Ты хочешь сказать, что собираешься переписать свое заявление на следующий год после сбора урожая?
— У тебя сейчас более чем достаточно роботов, и они в хорошем состоянии. Они протянут долго…
— Роботы, да, — согласился дядя Оуэн. — Но они не могут заменить человека, Лук. Ты знаешь это. Именно в страду ты нужен мне, как никогда. Останься еще только на один сезон!
Он отвернулся, гнев его прошел.
Лук молча повернулся к своей нетронутой еде.
— Послушай! — сказал ему дядя. — Впервые у нас появился настоящий шанс разбогатеть. Нам хватит средств, чтобы в следующем году нанять нескольких работников. Не роботов — людей. Тогда ты сможешь отправиться в Академию, — он с трудом протискивал слова, так как не привык просить. — Но теперь ты мне нужен здесь, Лук. Ты ведь понимаешь это, не правда ли?
— Это еще один год, — упрямо возразил племянник. — Еще один год.
Сколько раз он уже слышал это решение? Сколько раз они повторяли ту же самую сцену с тем же результатом…
Еще раз убедившись, что Лук уверился в его правоте, Оуэн отмахнулся от этого возражения.
— Время летит быстро, так быстро, что ты даже не заметишь…
Лук быстро встал и оттолкнул тарелку с едой, к которой едва прикоснулся.
— То же ты говорил и в прошлом году, когда уезжал Биггс! — он резко повернулся и почти бегом выскочил из столовой.
— Куда ты, Лук? — обеспокоенно крикнула ему вслед тетя.
Ответ Лука был полон черной горечи.
— Кажется, никуда… — затем, вспомнив о чувствительности тети, он добавил — Я должен закончить чистку этих двух роботов, если им нужно завтра быть готовыми к работе.
Когда Лук ушел, в столовой воцарилось молчание. Муж и жена ели механически. Наконец, тетя Веру перестала ковыряться в своей тарелке, подняла глаза и серьезно сказала:
— Оуэн, нельзя держать его здесь вечно. Большинство его друзей, тех, с которыми он рос, уехали. Академия так много значит для него…
Ее муж апатично ответил:
— Я вознагражу его в следующем году. Обещаю. Тогда или, возможно, через год у нас будут деньги.
— Просто Лук не фермер, Оуэн, — твердо продолжала тетя. — И никогда не станет им, как бы ты ни старался сделать это, — она медленно покачала головой. — В нем слишком много от отца.
В первый раз за весь вечер Оуэн Ларе озабоченно задумался, глядя на дверь, через которую ушел Лук.